Тимур Машуков – Я не люблю убивать. Часть 1 (страница 78)

— В общем, не хулиганьте здесь, Олег, — повторялась она, медленно пятясь на выход.

Елена Аркадьевна смотрела во все глаза, но не замечала за спиной Драгуша второго молодого человека, который тоже был красив, но глаза у него были живые, белые и немного тоскливые.

Женщина хлопнула дверью и, пошатываясь, направилась к лифту.

Драгуш, не оборачиваясь, произнёс:

— Не делай так больше, Валентин. Я тебе не сопливый вампирчик… К тому же, я не хотел её убивать. Только заправиться думал. Глоток свежей крови никогда не бывает лишним.

— Чем больше смертей, тем больше вероятность, что охотник Вершинский найдёт нас до времени. А я ещё не готов к встрече. Мой отец гораздо сильнее меня… Он убьёт меня и вам достанется. Или ты торопишься встретиться с ветром в безлюдии?

— Какой он тебе отец? — хмыкнул Драгуш. — Этот русский медведь лишь обрюхатил твою несчастную мать. И если не я, то у неё не осталось бы шансов выжить. А это значит — не смей называть его отцом. Понял? Я твой отец. Будь благодарен мне и помни, кто тебя спас.

Валентин согласился со старым вампиром, который выглядел как питерский студент.

Самому Валентину было уже за семьдесят. Кровь в нём текла особенная. Спасибо Григорию Вершинскому, который изнасиловал его мать, надругался над ней, а после родился необычный ребёнок; мальчик, который мог стать как вампиром, так и охотником на вампиров.

Последние пять лет Драгуш Арделин уверял, что мать Валентина, которую звали Валентина Руа — обязана ему жизнью, но он лукавил или точнее, врал. Он не участвовал в спасении юной вампирши. Её жизнь висела на волоске, над ней уже кружил лёгкий ветер, а жизнь ей подарил охотник Вершинский, возможно, лишь потому, что несколько дней не занимался проникновением.

***

В огромном зале средневекового замка, построенного на севере Подмосковья, было не жарко и даже сыро. Я и глава клана «Серебряной пули» сидели за длинным столом. Он с одной стороны, я с другой.

Марселин решил удивить меня изысканной едой. Я слышал не раз, что он знаток не только человеческой плоти, но и человеческой пищи. Я был уверен, что свежей крови мне не предложат, пусть и донорской, лицензированной.

Он угощал меня по-царски русскими деликатесами. Были пироги с мясом, кулебяка с рыбой, татарские треугольники. В какой-то момент появилась довольно симпатичная вампирша. Она оставила на столе большую и глубокую тарелку, полную чёрной икры, и хлебницу с бородинским.

А икру я люблю. Съел пяток столовых ложек чёрного золота, запив нон-стопом сразу двумя рюмками замороженной водки.

В пищеводе приятно грело. Вкус икры располагал к приятной беседе. Хотя стоп! Разве сегодня приятный повод поговорить? Сожрали Габи, кто-то убил Ахету; а завтра чьё имя прошепчет ветер? Неужто моей Зои?

Потому мне сегодня придётся попотеть, поломать голову, распутывая преступления, которые, очевидно, связаны между собой.

— Икоркой вы меня удивили, — сказал я.

— А хотите, Григорий, я вас угощу камчатским крабом. Он свежий! Только вчера ползал по дну Охотского моря. Я считаю, что весьма романтично предложить охотнику отведать дары Охотского моря. Хотите угоститься?

— Каламбур какой-то получается, — улыбался я, подыгрывая Марселину.

Но я уже наелся. К тому же, надо поговорить о серьёзных проблемах, а не вечно набивать брюхо дорогим продуктом. Хотя от краба из Охотского моря я бы не отказался, если честно.

«Да пёс с ним с эти крабом», — подумал я и проглотил ещё две столовой ложки чёрной икры.

— Вы, Марселин, налейте лучше водочки… и про себя не забывайте. Выпьем, обсудим, и вы расскажите, как погибла Ахета. Вы ведь знаете, что меня многое связывало с ней. Я, можно сказать, любил её… не как сестру, конечно, но как красивую женщину… Вы представляете, что я чувствую сейчас?

— Я вас отлично понимаю. Меня тоже переполняет чувство утраты, — медленно кивал Марселин; его пухлые щёчки, как всегда, пылали розовым отливом; он был уже не юн, но выглядел как счастливый жених.

— Где её убили? — спросил я, нахмурившись.

— В лесопосадке нашли Ахету. Здесь неподалёку. Она любила гулять в окрестностях замка. Места здесь безлюдные, дикие…