Тимур Машуков – Я не люблю убивать. Часть 1 (страница 43)

— Ты зачем девушку обидел? — играл в благородство боксёр.

Парень хмурился, сжимал кулаки. А кулаки у него были пудовые, будь здоров!

— Да пошёл ты! — сплюнул Игорь.

— Что ты сказал? А ну-ка, извинись, жирный оруженосец! — вторил боксёру второй молодой человек.

Девица стояла чуть в стороне, посматривая на торжество справедливости. Ей приглянулся боксёр, но и второй заступничек тоже был ничего себе — ни то, что толстяк-грубиян с небритой мордой.

А Игорь оценивал обстановку. Он хотел первым нокаутировать боксёра беспринципным ударом колена в пах, а потом взяться за второго выскочку и с высоко поднятой головой всё-таки отправиться к человеку, который называл себя охотником на вампиров. Улица Фабрициуса манила его, как зовёт вампира стакан свежей кровушки — и запачкаться не страшно.

В последние пару лет Игорь здорово прибавил в весе. Оттого выпад его правой ноги был смехотворен, медлителен, непродуктивен — эдакая ковырялочка от Праскурина, — лишь бы самому не рассыпаться.

— Эй, тебе жить надоело? — усмехнулся боксёр, легко увернувшись от удара.

Парень сделал всего лишь шаг назад и, не снимая сумки с плеча, сам пошёл в атаку, нанеся прямой правый, точно в нос Игорю. Но бил не сильно, в пятую часть своей мощи.

Электрик Праскурин не был неженкой и никогда не был ссыкуном. Но дрался он нечасто, возможно оттого, что жаждущих вступить с ним в кулачный бой просто не было. Сегодня же ему противостояли два мускулистых, тренированных туловища.

Боксёр мог размазать Игоря ещё в вагоне. Бить по такому толстому и неуклюжему телу одно удовольствие. Но боксёр был верен клятве, данной тренеру — не распускать руки по пустякам и не лупить «чайников», даже назойливо свистящих в ухо. А второй парень — преданно с шести лет занимался спортивными танцами. Он так любил тренироваться, так отдавался обожаемому делу, что здорово вымотался за сегодняшний день. Выдохся как солдат на кроссе. И мечталось ему только добраться до дома, поесть борща со сметаной и завалиться спать, чтобы завтра с новыми силами встать к станку, сесть на тренажёры, а потом подбрасывать в шпагате свою партнёршу, которая тоже была фанатически предана танцевальному ремеслу.

Но нежелание обоих заступников связываться с негодяями, мотивировала невинная девушка, которую жестоко оскорбил толстый из поезда. Пройти мимо несправедливости, это низко и недостойно сильного мужчины. Тренер боксёра не одобрил бы слабовольный поступок. А как будет смотреть на танцора его партнёрша, если тот промолчит?

Прямой правой был не смертелен, хотя нос Игоря потёк, как сосулька, на которую подул жаркий фен.

Но вдруг, вытирая с лица кровавые капли, бесстрашный оруженосец почувствовал невероятный прилив энергии. Он даже не знал, с чем сравнить и на что похожа его нежданная подзарядка.

Ему будто подарили — без причины, просто так — пятилитровый кувшин самого дорого вина. Или даже подвели к дубовой бочке, с холодным-холодным пивом и сказали — ты можешь не платить ни копейки и пить, сколько в тебя влезет. В нежданном торжестве пьянства не было порочного желания хлебать на халяву. В этот внезапный и радостный момент включилась эмоция наслаждения, вдохновения, благодарности и хотелось сделать что-то особенное, удивив друзей и соперников.

Энергия бурлила в груди. Магия расширяла плечи, надувала живот, поднимала настроение, вселяла уверенность. Оруженосца распирало произвести какое-то колдовство, совсем неважно какое, и он решил испробовать, на что годен его подарок.

Игорь взмахнул рукой откуда-то из-за уха, и у него на ладони засверкал серебряный шар, который был не больше гандбольного мяча. Шар сверкал, брызгал искрами и степенно крутился.

— Е..ть тебя конём! Теперь я настоящий волшебник! — обрадовался Игорёк и оповестил своих недругов: — Сдаётся мне, это подарочек от моего нового шефа, придурки! Ну что, проверим, как он летает?

Оруженосец охотника на вампиров, нисколько не смущаясь и не щадя соперников, запустил шар в сторону боксёра, который ни за что ни про что, разбил ему нос. Боксёр никак не хотел понять, что Игорь не обижал девчонку и даже не думал её оскорблять. Он только разговаривал сам с собой и совсем не желал ссоры.