Тимур Машуков – Я не люблю убивать. Часть 1 (страница 27)
Мой талант взаимодействовать с природой (как модно сейчас выражаться — взаимодействовать) — был впитан с молоком матери. Я родился особенным ребёнком.
Моя мама была обычной женщиной. Но мой отец, которого я никогда не встречал, был великим магом — так мне сказала одна ведьма, которая первой обнаружила мой дар, когда мне было всего пять лет. Она говорила, что у моего отца было много имён и много детей — тысячи. Но лишь из меня вышел прок. Звали ту ведьму Веледара.
Она нашла меня в лесу на поляне, рядом с моей матерью…
Середина зимы. Жёстким ковром лежал снег. Стояли жуткие морозы. На мне были лишь порты и рубаха. Голыми пятками я бродил вокруг остывающего тела матери, пытаясь уберечь её — защитить. Она лежала спиной на ветках хвои и уже испускала дух, но каким-то невероятным образом пятилетний мальчик поддерживал в ней толику жизни, заставляя сердце биться, толкая по венам ленивую кровь.
На поляне было много волчьих следов. Здесь и там валялись разорванные заячьи тушки. Это волки угощали меня. А мои руки и лицо были в крови.
Я маленький мальчик — не знаю как, но я принуждал зверей приносить дары для себя и упивался ещё тёплой кровью животных. От крови я наполнялся магической энергией, не ведая, что происходит со мной. В те дни не я делал выбор, кем стать в будущем; сама природа сделала выбор за меня.
Ведьма Веледара уверяла, что именно тогда произошёл перелом. Той лютой зимой, в холодном лесу я превратился в бессмертного охотника на вампиров, хотя мог стать самым прожорливым вампиром, каких не было до меня.
Волки будто ведали, как поступить. Если бы я, будучи ещё ребёнком, сам убил зайца или другого зверя, то неминуемо встал на тёмную сторону. Так это или ни так — я не могу судить, даже обладая гигантским опытом. Я только верил словам Веледары, которая прожила сотни лет до моего рождения.
Не думаю, что она обманывала меня.
Как я и мама оказались в лесу, ведьма не знала. Она говорила, что свидетелей того дня не осталось, а волки, дарующие пищу, были немы, будто дали клятву молчания. Возможно, Веледара что-то скрывала от меня, а я боялся докопаться до истины. Оттого что правда бывает не только горькой и неудобной — она бывает чудовищной. Я не мог заставить себя вспомнить прошлое: как мы очутились в лесу, и почему моя мать умирала на снегу без сил и зимней одежды. Мне страшно признаться самому себя, что я мог напасть на свою мать, что я убил её… чтобы выжить…
С тех пор минули века. Я стал тем, кем являюсь сейчас — лучшим охотником на земле, который не любит убивать даже вампиров. Любая смерть, пусть даже праведная и законная, откладывает на мне болезненный отпечаток. Вампир, забирающий жизнь человека, не только насыщался кровью — он становился сильнее. Каждый охотник: Бенце Вайда или какой-то другой воин, тоже получает дополнительную энергию. Но я — особенный хищник. Я иду лишь известным мне путём. За это мне дарован талант проникновения, который я называю ЛКН. Проникновение — эффективно, гуманно и ко всему прочему, чёрт побери — приятно!
В маленьком городе человек всегда на виду.
Я прогулялся по парку, потом сходил на рынок, купить свежих фруктов. На глаза попадались одни и те же лица, будто я жил в этом городе десятки лет. Я даже встретил мужика с балкона на четвёртом этаже. Он сурово пялился на меня и хотел уже вступить со мной в перепалку. Но я лишь взмахнул рукой, и мужик, который совсем не походил на девушку (и как, твою мать, я мог ошибиться), забыл обо мне навсегда. Мне не нужны споры и глупые выяснения отношений: у кого в штанах больше, у кого меньше — мне всё равно. Я охотник на вампиров, а не любитель чесать языки на базаре и бегать с линейкой.
Также не в моих правилах коротать часы. Я привык действовать. Весь мой день расписан поминутно. Подъём, душ, завтрак и в бой до темноты. Я искал вампиров, находил их и наказывал. Но сегодня я бездельничал в ожидание охотника Бенце.
На ближайшие два-три дня город стал для меня тюрьмой — со всеми своими прикрасами и недостатками — с шумным проспектом, с машинами, магазина и съёмной квартирой, которая напоминала тюремную камеру… А юные самокатчики, старухи на лавочках, продавцы на рынке, мужик с чётвёртого этажа и другие разнополые горожане, это моя охрана — мои вертухаи, которые не выпускают меня из кольца судьбы. Обычно тюремные надзиратели возвышается над заключёнными, имеют власть, но только не в моём случае. Я взял обязательства защищать каждого в этом городе — и даже тех, кто стал прислужниками вампира Драгуша и раздаёт кровь доверчивых людей.