Тата Шах – Шелест моря! (страница 55)

Всхлипнула, когда его рука прошлась по линии шеи. Он словно примеривался к ней, чтобы укусить.

— Сладкая, желанная, — выдохнул мужчина в мои губы.

Когда он успел меня связать? Серж удерживал мои руки наверху, да так, что я буквально повисла в воздухе, забавно болтая ногами в воздухе. Михай притиснул меня к себе за ягодицы, обдавая горячим дыханием. Рывок — и я осталась без одежды. Следующим диким выпадом мужчина заполнил меня. Затряслась от того, что он проник на сухую.

Острые ощущения на грани заставили подавиться воздухом. Закашлялась, пытаясь вырваться, но он лишь усмехнулся и насадил со всей силы. Было настолько больно, что возбуждение помахало ручкой. Надежда на то, что он попытается сдержаться, не причинить мне вреда, растаяла, словно вата.

Приказала себе держаться за эту боль. Сегодня я не испытаю вожделение несмотря на то, что тело стремится предать. Ему, в отличие от меня, нравилась дикая игра, тело было готово сдаться и принять мужчину на всю длину, выгибаясь в собственном танце страсти.

Рьяные толчки заполняют, выводят из равновесия, подчиняют своему ритму. Слишком необычно. Еще немного, и закричу, призывая его продолжить. Откуда во мне столько ярости и возбуждения, я уже не задумывалась, забыв о том, что тело реагировало на их воздействие. Каждый толчок вырывал стон удовольствия. Каждый его заход вызывал тошноту. От переизбытка эмоций и непривычных ощущений хотелось кричать «стоп-кадр!». Потому что еще немного, и я не справлюсь, сдамся на волю победителя.

Очередной толчок, жестокий до невозможности, вытеснил сознание из тела. А оно обмякло, повиснув на руках. Серж уловил момент капитуляции и вздернул мое тело выше, выворачивая руки совсем не нежно. Он потерся о спину, оставляя горячие следы вожделения, дав почувствовать свое стремление присоединиться. Но рык Михая остановил его в опасной близости, не позволяя завершить начатое. Серж сделал шаг назад, оставляя меня ему. По обнаженной спине пробрался ледяной холод, стало вязко и равнодушно.

С этого момента воспринимала отстраненно их действия. Он брал мое тело, но не душу. Все происходящее находилось далеко от меня. Там я была беспомощной и полностью подчинилась. Наблюдала со стороны за его грубыми прикосновениями, как он сжимает сосок, прикусывает шею, вызывая боль. Она доставала меня и здесь, вырывая стоны. Кто бы сказал, что, по их представлению, инициация проходит насилием, я бы запаслась битой или разрывными пулями. Но это сопротивление сидело глубоко внутри, оставляя на поверхности согласие с их сценарием.

Тело трясло от чужого воздействия. Наполненное чужеродной магией, оно принимало все с пробудившимся желанием. Но желание было чуждо, как и их игра. Наравне с необузданной страстью оно испытывало борьбу, не давая согласие на кульминацию.

Их руки терзали его, пытаясь вызвать ответные реакции, но оно замирало, когда приходило время получить долгожданную разрядку. Слишком много противоречий, чтобы могла достигнуть вершины, подтверждая их превосходство. Дрожь перешла в подергивание, все конечности жили своей жизнью, сопротивляясь мне и моим командам. Еще чуть-чуть, и я не справлюсь с тем, что происходит. Глаза, наполненные мольбой, остановятся, рассказывая, что тело уплывает в спасительное безвременье.

А сейчас я подняла взгляд высоко, находя осколки несбывшихся надежд. Хотелось в последние мгновения увидеть небо, запомнить окружающий мир «до», который с этого дня разделится еще и на «после». И дай-то боги, чтобы это «после» настало. А над нами плыли облака, закрывая солнце, легкий пар исходил от разгоряченных тел, закрывая от холода. Так хочется жить, чтобы это не были последние минуты. Почему я не могу отключить сознание совсем, а по-прежнему ощущаю их рядом?

— Все бесполезно! — Михай вырывает мое тело из рук Сержа, — она отключается.

Он взял мое тело на руки, укрывая его остатками куртки. А я с радостью понимаю, что пережила минуты насилия. Легкая мысль о своем триумфе пришла и тут же угасла. Все закончилось для меня потерей гордости и самоуважения. Внутри остался лишь маленький теплый лучик, который будет непросто возродить.