Тата Шах – Шелест моря! (страница 101)

Ответила честно, перед собой-то могу быть откровенной. Я бесповоротно влюбилась в него. Нужна ли ему моя любовь? Как показывает время — совсем не нужна, он не знает, что с ней делать.

Пока я приходила в себя, вокруг произошли изменения. Появился старейшина Хирос с мужчиной, которого представили экономом дома, а затем и вереница посетителей.

Доктор рассказал старейшине о приказе вожака. Тот попросил у меня прощения, заверил, что обеспечит компенсацию за доставленные неудобства и обязательно позаботится обо мне. Даже предложил кандидатуру в помощницы, пока я слаба.

Вежливо отказалась ото всего, лишь попросила поторопиться с переселением. Хотелось уже вздохнуть свободно. Только они ушли, нагрянула Александра с двумя подругами. Ее слова о том, что они не оставят покушение так, согрели израненную душу. Навряд ли у них что-то получится, ведь вожак покрывает свою невесту, но их забота была приятна. Затем пришел Альбинос.

Он долго молчал, силясь что-то увидеть, а потом вынес вердикт.

— Ребенка не видно. Что ж, раз это твое решение, поддержу. Но если бы он знал о нем, то отравители поплатились бы жестоко.

Ответила, что не уверена. Я-то знала, в животике совсем не наследник. А будет ли он справедливым ради девочки? Так что пусть все остается так.

Приход Валда стал неожиданностью. Этому-то что надо? Пришел завершить начатое? Но он удивил.

— Рита, приношу свои извинения за то, что недоглядел. Не знал, что она готова дойти до такого. Впредь огражу тебя от нее.

Ух ты, так это благодаря ему я находилась в изоляции. Но теперь я не сердилась. Так я смогла остаться в живых.

Я одевалась при помощи двух чужих женщин. Они не были ласковыми, но дело свое знали. Одели быстро в одежду, которую, видимо, успели принести из дома, и помогли устроиться на странное кресло. Оно было удобным, но вызывало недоумение. Одна из них пояснила.

— Сейчас придут мужчины, перенесут вас к машине. Никто не осмелится взять вас на руки. Знаете, какой он разнос устроил уважаемому доктору?

Прыснула в кулачок, вызвав недоумение уже у них. Им не понять, почему веселюсь, а причина была банальна. Михай лютовал из-за ревности. Значит, не все потеряно! И отведенный взгляд означал вину передо мной, в которой сильному мужчине признаваться было тяжело. Но я не обманывалась. Он мог ревновать неосознанно, не признавая то, как ему дорога, что он испугался за меня.

Переезд в дом прошел с удобствами. Старейшина расстарался и предоставил самую удобную машину. Меня из кресла левитировали на сидение, его же прихватили с собой в багажнике. Двое мужчин, не считая водителя, ухаживали за мной, чуть ли не сдувая пылинки. Размечтаться о несбыточном и представить, что так будет всегда. А ведь если бы Михай признал меня, то так бы и было.

Перед тем, как машина тронулась, доктор напомнил, что будет посещать меня, пока не поправлюсь, и добавил.

— Договорился с вожаком, что и через две недели буду наблюдать за вашим здоровьем, — при этом потер рукой скулу, где я разглядела наливающийся синяк. Плодотворно уговаривал, — назначу вам сеансы терапии у себя в клинике. Они пойдут на пользу и общему здоровью.

Поблагодарила его. Не бросил, несмотря на недовольство вожака, позаботился о возможности наблюдать мою беременность.

Автомобиль домчал до ворот особняка вожака быстро. Охрана без предупреждения распахнула ворота. Залюбовалась садом, в котором царил беспорядок после прошедшей бури. Никто его не убрал, что говорило о занятости вожака. Он был занят расследованием или отмазыванием от наказания Асурии. Меня это не волновало, а вот то, что мы подъехали к парадному входу большого дома, очень даже волновало.

— Это не мой дом, вас, наверное, не предупредили, но я живу в домике в саду.

— Предупредили, амина. Так велел вожак.

Они начали меня пересаживать в кресло, несмотря на сопротивление. Угнездившись в нем, приказала.

— Отнесите меня ко мне домой.

Но ответили не они.

— Нет, — его голос был твердым, а я поняла, что мне предстоит нешуточная борьба за право жить обособленно.

— Буду жить в доме или уеду отсюда, — взглянув прямо на него, поняла, что слабость никуда не ушла. Неожиданно подкатила тошнота. Да нет, это меня от него воротит. Наконец-то клеточки мозга прозрели, без тумана наваждений разглядели его суть.