Тата Шах – Изморозь в душе (страница 73)

Пробыла наедине с камнями еще некоторое время. Поняла, что больше оттягивать время нет смысла и сказала то, что стало отправной точкой.

— Пора начинать.

Равеля положили на заранее установленный постамент, закрепив ему ноги и руки ремнями. Хмыкнула. Это его не удержит. Послала магические путы, погрозив ему, чтобы не смел сожрать. Он обиженно надулся, как ребенок, лишенный лакомства. Хотя почему как, он таким и являлся. Я подошла ближе к его груди, проверила, достаю ли до головы. Ведь камни по задумке необходимо поместить в солнечное сплетение и грудь одновременно. Менталисты встали у его головы по обе стороны. И только сейчас заметила, что Равель гладко выбрит. И кто умудрился его остричь? Кому памятник ставить? Хм, а так он выглядит вполне милашкой. Высокие скулы, правильные черты лица, огромные изумрудные глаза. Вот те раз. И здесь отметились древние.

Доктора встали по обе стороны от меня, страхуя. Попросила всех выйти. Зрелище не для слабонервных. Лик и братья остались. Но только заметила это краем глаза и не стала оспаривать их решение. Теперь приступаем. Делаем надрез на лбу, замечательным ножичком, поданным мне Забром. Им, наверное, он оперирует своих пациентов. Получился идеальный разрез. Теперь такой же, только побольше, в центре груди. Удивилась, что подопытный не дернулся, а лежит с блаженной улыбкой.

— Я его обезболил, — пояснил Рейв.

Взяла в руку первый камень и, помещая в центр лба, начала читать зубодробительное заклинание с листочка. Это было трудно, камень-то необходимо было удерживать. Ранка уже заполнилась кровью, когда я перешла к груди. Сюда помещаем два камня. Держу их и мигаю Забру, чтобы подставил мне листок с заклинанием на уровень глаз. Потеряли драгоценные секунды. А-то как, что-нибудь пойдет не так? Зачитала второй раз заклинание и отпустила камни. Теперь ждем. Нет. Доктора начали вливать магию в Равеля. А у менталистов выступил пот на любу. Точно, что-то пошло не так. Сама попыталась подключиться к ним и поняла, что частички души кон Ассина мечутся от него к камням, не желая соединяться. Вот подстава.

Разозлилась и послала ему мысленно приказ — «Быстро домой. И не вздумай рыпаться. А-то как развею. Имею полное право». Равель метавшийся до этого, не получая желанного воссоединения начал успокаиваться. Душа нашла путь к нему. Его тело засветилось, активируя заклинание. И вот все должно было прекратиться. Но он из нас всех одновременно потянул магию. Не бывать этому. Моя Вьюга оголила клыки и вцепилась в его шею. Он стал покрываться изморозью.

— Борись Равель. Это твой шанс на новую счастливую жизнь. Если дашь собой управлять, тебе не светит долгая счастливая жизнь.

Мужчина вздохнул, посмотрел на меня своими изумрудными глазищами и, вырвав ремни, сжал руки в кулаки, останавливая своей волей магический поток. Моя кошка оторвалась от него, почувствовав, что все налаживается. И вот через мгновение, его тело опало, прекратив светиться. Камни скатились с его тела целехонькие, а ранки начали затягиваться на глазах. Мы поняли, что ритуал завершился. Душа слилась с сознанием Равеля. Я же спросила, беспокоясь.

— Как мы поймем, кто у них там победил?

— Мы его поддержим. Понаблюдаем состояние. И по договоренности проведем некоторые тесты.

— Сомневаюсь, что кон Ассина вам удастся вычислить.

— Это уже не ваша забота.

Меня стали уводить Лик с братьями, а я все смотрела на мужчину. Натворила дел, выпустив монстра на свободу. Вдруг он открыл глаза и посмотрел прямо мне в душу. И глаза его были серебристыми, глазами кон Ассина. Шепнула одними губами только для него, пытаясь дать себе надежду на то, что я не совершила ошибку.

— Будь счастлив, живи полной жизнью. Люби. Научись прощать и верить, что где-то на земле имеется твоя половинка.

Он мне кивнул и осторожно прикрыл глаза. Дай-то Боги, чтобы это был кивок согласия.

По прилету на базу нас поблагодарили в официальной обстановке. Заверили, что когда мужчина пройдет тест, они сами представят его императору. Так же высказали предложение на дальнейшее сотрудничество, намекнув, что нас ждет достойная оплата за такие деликатные дела.