Тата Шах – Изморозь в душе (страница 53)

— Но если мы начнем давить на императора сейчас, он не пойдет на уступки. Аскольд прав. Только завоевав пару наших планет, он сможет диктовать свои условия.

— Кон Тершс. Разрешите, — теперь уже я попыталась выдать свою идею. Ведь для меня дело чести разобраться с принцем.

Тот, кто не был учеником этой школы, вряд ли, поймет меня. Это уже дело принципа — добиться справедливости. И кто-то же должен позаботиться о детях. Я понимала Аскольда и соглашалась с его бредовым планом. Почему бредовым? Так наша история говорит о том, что у него не больше пятидесяти процентов на успех. И то, при множестве условий, которые в случае неудачи обеспечат ему беспрепятственное вторжение.

— Мы вас слушаем, адептка.

Приятно было осознавать, что нам дают шанс показать себя. Понятно же, что перед тем, как пригласить на эту беседу, сначала этот клубок постарались разобрать аналитики базы.

— У меня не то, чтобы идея и выход из этой ситуации, а предположение. Аскольд не просто так рвется в Цереру. Он оставил там дорогого для себя человека. Сестренку, возлюбленную? Если выкрасть ее для него, можно будет направить его гнев в нужное русло.

— Думаю, он и так пойдет нам на уступки, — высказался кон Шторм.

— Согласен, — подтвердил слова куратора кон Тершс.

После этого с нами попрощались, велев не распространяться о секретном разговоре. Я вышла оттуда в сомнениях. Вроде и хорошее предположение выдала, но создавалось впечатление, что они ждали от меня большего, например, предложение о выходе из этой ситуации. И Лика удалили от дальнейших обсуждений. Он-то уж точно смог бы им выдать не одну идею. И тут, чувствуя мои переживания, он взял мою руку.

— Милар. Все будет хорошо. Может и правильно, что остальное будут решать без нас. У нас пока недостаточный уровень. И аналитики у них намного опытнее меня.

Нет. Какой же он молодец. Меня успокоил и о себе не забыл. Одним словом мечта, а не мужчина. Кому-нибудь достанется это сокровище. И жаль, что не мне.

Все последующие дни не происходило ничего любопытного. Как бы мы не старались, узнать ничего не получалось. Потому махнули рукой. Пусть все идет, как идет. Если понадобимся, нас вызовут. Но где-то внутри меня продолжало жить сомнение. Может быть, я смогла бы сделать намного больше.

Нас вызвали спустя неделю. И мы вновь предстали перед очами командира. Капитан кон Ролс встречал нас у дверей.

— Чтобы не происходило, не врите.

Хорошо, что предупредил. Но не очень и помог. Мы все так же оставались в неведении. Внутри блока для совещаний помимо адмирала и все тех же личностей, присутствовали ректор и император. Причем от императора была лишь голограмма в центре. Но достаточно реалистичная, чтобы мы приложили кулак к сердцу, приветствуя его. Он же в ответ кивнул и продолжил вещать.

Кон Шторм показал взглядом на места, куда бы мы смогли присесть. Я подумала, что этого не произойдет и нам придется стоять по струнке. Но видно совещание уже длилось долго и без необходимого официального протокола. Теперь и мы могли вникнуть в разговор.

— Мы ни к чему не пришли. Личность захватившего Цереру и нашего брата известна. А плана достойного нет. Почему вы медлите и не разнесете все там к чертовой матери?

Ух ты, словечко из нашего мира. Мне захотелось повторить его вопрос. Какого черта он смеет выражаться родным для меня языком?

— Император. Я хотел бы напомнить, что ваш брат сам виноват. И Аскольд, не смотря на наши опасения и с его возможностями, не пошел на нас войной. Только предупредил. Не проще бы было пойти с ним на компромисс и отдать школу в его ведение. Дать почетную должность. И простите за следующее предложение, назначить кон Ассина в другое ведомство. Он гениальный стратег и ученый. Но там же дети, а он с детства воспитывает не одну сотню лет бездушных солдат. Хотя нет. Как оказалось, не совсем бездушных. Казните меня, но я считаю, что Аскольд в чем-то прав.

Адмиралу, видно, было позволено многое. Даже озвучить выговор императору и осудить принца. Император замер. А нет, не так уж многое и позволено. И сейчас полетят головы. Но тут почувствовав угрозу вмешался кон Салим. Его слова не сгладили предыдущие высказывания, а накалили воздух. Вот-вот произойдет взрыв.