Софья Сучкова (Soniagdy) – Убийство без лица (страница 9)
– Самоубийство, – пробурчал комиссар Харгрейв, явно не желая впутываться в это дело. – Бывший тюремный надзиратель, повесился в собственных наручниках.
– Как оригинально, – усмехнулся Роберт с явной иронией в голосе. – И что, никто не слышал криков?
– Его сестра, нашедшая его тело и позвонившая нам, утверждает, что он жил один и редко кого принимал. А соседей не было дома, так как уехали на вечеринку.
– И никого не подозревают? – не унимался Роберт, театрально подняв брови в мнимом жесте удивления.
Харгрейв буркнул:
– Нет причин.
– Кроме одной, – вмешался Дэвид, перелистывая отчёт. – На его запястьях найдены наручники.
Двое мужчин сразу же посмотрели на отставного военного, который внимательно вчитывался в документы.
Наступила напряжённая тишина. Стоун щурившись смотрел на комиссара, который отвёл взгляд, сжав кулаки на столе.
– Может, он сам себя заковал пред тем как повеситься? – разрушив тишину предложил инспектор Грейвс, облокотившись на стул.
– Ага, а ещё и ножницы в зубы взял, чтобы верёвку отрезать, – фыркнул Роберт, убрав пытливый взгляд с Харгрейва, отмахиваясь от этой абсурдной идеи. – Ладно, поехали!
Квартира Уорта встретила их тишиной, густой и давящей, как пыль на старой мебели. В воздухе присутствовал запах пива, смешанного с ароматом металла и розы.
Роберт первым шагнул через порог, тут же зажёгшись хищным любопытством, учуяв интересное дело.
– О, какая уютная виселица! – прокомментировал он, осматривая стул. Он был самым обычным, дубовым, словно нелепый реквизит, стоявший по середине гостиной. На нём, в неестественной позе застыл сам уже бывший тюремный надзиратель. Его шею, словно злая змея, обвивала глубоко впившееся в кожу верёвка.
Дэвид, однако, не разделял энтузиазма Роберта.
– Стоун, хватит… – напряжённо проворчал он.
– Что? Я просто восхищаюсь эстетикой! – наигранно обиженно парировал Роберт с блестящими глазами.
Он подошёл ближе к телу и наклонился, чтобы лучше рассмотреть детали.
– Смотри, Грейвс! – Он обратился к инспектору, который молча осматривал комнату, не упуская из виду ни единой детали. Когда Роберт его позвал, он выпрямился и подошёл к нему, осмотрев труп.
– Наручники надеты слишком туго. Если бы он их сам надел, то не смог бы сильно сжать. Это говорит о том, что кто-то другой это сделал.
– Браво, инспектор! – Роберт хлопнул его по плечу, чем вызвал у того лёгкий румянец. – А теперь скажите мне, почему на полу отсутствуют следы борьбы?
Все сразу начали осматривать помещение. Гостиная, где и произошло убийство, была типичной для тридцатишестилетнего холостяка, который, судя по всему, не слишком заботился о порядке. Она была небольшой, со шкафом в левом углу, столом у окна и диваном справа.
Диван, покрытый помятым пледом, казался продавленным от долгих лет использования. На письменном столе стояло несколько допитый и знатно помятых баночек пива и колы.
Шкаф практически не был чем-либо завален, кроме пары безделушек, каких-то баночек из-под печенья и леденцов (судя по всему жертва бросала курить), и несколько «сувениров» в виде тюремных колец, снятых с пальцев заключённых.
На полу, покрытом потёртым ковром, не было ни единого следа, указывающего на схватку или постороннего человека, или опрокинутой мебели и разбросанных предметов. Ничего. Ничего, не было, что бы указывало на борьбу или сопротивление со стороны жертвы.
– Его оглушили, – предложил Дейв, глядя то на тело, то на пустое пространство вокруг них.
– Или он знал убийцу, – добавил Роберт тише, но от этого не менее проницательно. – И не сопротивлялся.
– Или убийца вошёл, когда он спал, – прозвучала ещё одна версия от Дэвида.
– Или он был пьян, – подхватил Роберт, стуча пальцами по подбородку. – И не мог адекватно реагировать. Для него алкоголь свойственен, – он кивнул на пустые пивные банки.
– Или… – начал было Дэвид, но Роберт прервал его.