Софья Сучкова (Soniagdy) – Убийство без лица (страница 4)
Он боится дышать. Боится разбудить это хрупкое чудо.
–
Он прижимает ребёнка к груди. Она крошечная, розовая с тёмными ресничками и милыми пухлыми щёчками. Её пальчик сжимает его мизинец с такой силой, которой он не ожидал.
–
Он понял, что он больше не человек, он – щит. Щит для этой новорождённой малютки.
Его влажные, но тёплые губы нежно касаются маленького лобика, щёчек и носика, словно хотят этими жестами передать ей всю свою любовь.
Он увидел глаза. Её глаза, почти похожие на его: большие, серо-голубые. Они смотрели на него с непониманием и каким-то доверием, словно она уже знала: он – её отец, её щит по жизни, её защитник.
Её неразборчивые и радостные «Ммм» и «Агу» прозвучали эхом в его памяти, уже не в силах когда-нибудь исчезнуть из неё навсегда.
*****
Двери массивного дубового кабинете распахнулись, пропуская внутрь двух мужчин и парочку полицейских. Воздух внутри был густым с примесью ветра, гари и едва уловимым, но слишком настойчивым ароматом чего-то крепкого, что Роберт тут же идентифицировал как коньяк. Труп уже давно убрали, но неприятный запах всё же остался.
Дэвид остановился у порога, оглядывая помещение с привычной ему осторожностью, закаленной десятками лет военной службы, словно ожидая, что из зеркала выпрыгнет его же собственное отражение. Роберт же, напротив, сразу погрузился в изучение пространства, скользя взглядом по каждой детали, словно пытался прочесть на стенах невидимые послания.
Он начал с периметра, медленными, тихими, почти неслышными шагами на толстом ковре, обходя комнату. Пальцы Роберта касались полированных поверхностей, он несколько раз наклонялся, чтобы рассмотреть узоры на обоях, задерживал взгляд на книжных полках со сборниками о судебных делах, бизнесе и парочки детективов и романов, которые совсем сюда не вписывались.
Дэвид наблюдал за ним с терпением и лёгким недоумением. Он знал, что Роберт не просто так осматривается, он ищет, анализирует, собирает пазл, который пока ещё не имеет чётких очертаний.
Роберт остановился у массивного письменного стола, стоявшего недалеко от отодвинутого кресла судьи. На нём стояла изящная, хрустальная пепельница и несколько больших стопок бумаг. Но внимание мужчины привлекли не они, а кое-что совсем другое.
Он плавно присел на корточки, слегка подтянув вверх свои брюки.
– Коньяк был здесь, – произнёс он, указывая пальцем на поверхность стола, где, казалось, не было ничего необычного. – Но бокал разбился.
Дэвид и ещё несколько полицейских подошли ближе, их взгляды последовали за жестом Роберта. Дэвид и ещё несколько полицейских подошли ближе, их взгляды последовали за жестом Роберта. На полу, у ножки стола, лежала россыпь мелких осколков хрусталя, сверкающих в тусклом свете, проникающем сквозь тяжёлые шторы.
– Возможно, он упал, когда ему стало плохо, – предложил Дейв, задумавшись. Он представил, как судья, почувствовав внезапное недомогание, уронил бокал, и тот разбился от удара о пол. Это казалось самым логичным объяснением.
– Возможно, – согласился Роберт, однако без единого намёка на убеждённость. Он продолжал внимательно рассматривать осколки, осторожно касаясь их пальцами, словно пытаясь прочитать их историю. – Но почему тогда следы коньяка только здесь, на полу, когда на столе – ни капли?
Дэвид нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он снова посмотрел на стол, а затем обратно на пол. Роберт был прав – если бы бокал разбился от падения, когда судья пил, то на столе, скорее всего, остались следы пролитого напитка, возможно даже лужица. Но стол был абсолютно сухим, без единой капли.
– Ты хочешь сказать… – начал Дейв напряжённым голосом. Он уже начал понимать, куда клонит Роберт, и это предчувствие было совсем неприятным.
– Что кто-то подождал, пока он выпьет, а потом убрал бокал и разбил его уже после смерти, – закончил Роберт. Его догадка разрушила тонкую иллюзию несчастного случая. – Или же, он сам его выронил.