Софья Сучкова (Soniagdy) – Хартли; четвёртая встреча (страница 1)
Хартли; четвёртая встреча
Четвёртая книга про Энрике Мартинеса
Посвящается Фоминове Анюте Евгеньевне, Юрмановой Варюшке Дмитриевне, Вахрушевой Мирочке Александровне, Сусоевой Сонечке с любовью!~
Глава 1. Утро с чаем и убийством
«Смерть любит начинать с чашки чая – пока ты пьёшь , она уже сидит рядом.Просто ждёт, когда ты отвлечёшься.»
Утро началось со снега – не с мелкого, назойливого, что щекочет стекло и нервы, а с настоящего снегопада, будто пытавшегося укрыть городскую суету и грязь.
Я сидел в любимом кресле у камина – том самом, что видело наши с Соней раздумья, раскрытые дела и бесчисленные чашки чая и кофе. В руках – ароматный «Эрл Грей» с клубничным джемом. Его терпкий сладковатый запах смешивался с землистым ароматом старых книг из шкафа у камина – молчаливых свидетелей наших побед и поражений.
Снежинки, словно крошечные слепые художники, оставляли на стекле мутные размытые следы, искажая вид на серый лондонский день. Типичный фон для обычных и необычных расследований.
Соня, как всегда, погрузилась в мысли. Она устроилась на диване, подтянув ноги, и сосредоточенно листала потрёпанную записную книжку. Карандаш в её руке оставлял короткие чёткие пометки.
Её наряд – строгий костюм, чёрное пальто и широкополая шляпа, слегка сдвинутая набок – создавал образ деловой женщины, хранящей тайну. Русые волосы ниспадали на плечи, а карие глаза с синяками от бессонных ночей внимательно скользили по строчкам.
Она зевнула, будто пытаясь снять плёнку усталости.
– Грей, – её тихий, но пронзительный голос вырвал меня из раздумий. Она не отрывалась от записей, но я чувствовал: её внимание – на мне. – Скажи, ты веришь в предзнаменование?
Я отложил газету. Заголовки о новом ограблении в Сити казались обыденными, скучными.
– Зависит от того, какие именно, – ответил я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри задумался.
– Вот, например, – она подняла голову, и в глазах мелькнула искорка задора, – если утром просыпаешься, а за окном настоящий снегопад, и первое, что видишь, – твой друг в кресле, как старый дед… То это к чему?
Я сдержал смех, но не усмешку. Её умение находить поэзию в обыденном восхищало.
– К тому, – начал я, пытаясь придать голосу безразличие, но смешки рвались наружу, – что ты опять не выспалась и философствуешь, чтобы не заснуть за чаем.
Её слова заставили задуматься: может, она что‑то чувствует? Что день будет необычным – и, надеюсь, не опасным?
– Ой, да ладно тебе! – Она рассмеялась, откинувшись на спинку дивана. Её смех наполнил комнату уютом. – Просто стало интересно. В России говорят: «Утро вечера мудренее». Может, нас ждёт что‑то необычное? Интересное? Опасное!
Она изобразила пугающее движение, напевая мелодию из фильмов ужасов.
– Если ты имеешь в виду визит инспектора Рида с очередным делом, которое он не может или не хочет раскрывать, то да, – хихикнул я. – Это уже традиция, не находишь?
Соня скривилась, но тут же улыбнулась – ярко, как солнечный луч сквозь тучи.
– Ну, если так, то надеюсь, он принесёт печенье. В прошлый раз обещал фирменное, с изюмом. Даже удивляюсь, как у него так получается! Просто отпад!
Она разлеглась на диване, сложив руки на груди. По лицу было видно: она уже представляет те печенья. Я закрыл глаза, воображая, как одно тает во рту. Объедение!
– А сколько ещё секретов прячет от нас наш друг, – произнёс я, чувствуя себя котом, съевшим лакомство.
Соня помолчала, потом сказала:
– Он ещё умеет играть на электрогитаре, – буднично, будто это общеизвестный факт.
Мои брови взлетели вверх.
– Чего? – Голос звучал, как у ученика, не знающего, что дважды два – четыре. – Откуда ты знаешь?
– Ребята из лаборатории сказали, – зевнула она. – Когда мы сидели у них в «мире чудес и науки», Джереми упомянул, что Джордж умеет зажигать. Луи подтвердил: на одной вечеринке старик показал класс, все были в шоке. Тебе надо было общаться с ребятами, а не изучать их лабораторию, как сокровище капитана Флинта.