София Куликова – Круиз "Рай среди зимы" (страница 13)

– Так, Сёма, заканчивай свою агитацию! ― Тимофей мало что понял из того, что вещал Сёма, но он слишком хорошо знал Папарацци.

– Здрасьте вам! Я просто объяснил дамскому полу, шо, если кому-то захочется завести цуцылы-муцылы с таким безнадёжным бирюком, как ты, придётся таки попотеть. Или нужно было вот так прямо сообщить им правду? Ладно, как скажешь, ― Сёма пожал плечами. ― Сори, леди, вынужден вас огорчить: у «самого болтливого штурмана» есть в Москве гёрл-фрэнд. Поэтому рекомендую сосредоточиться на других объектах, пардон, субъектах. Так, этих двоих вы уже видели. Жека ― ещё один наш механик ― мастер на все руки. Ну, а то, что от него за милю несёт машинным маслом, так это не потому что он не моется, просто для нашего Жеки этот божественный аромат ― как афродизиак. И он почему-то свято верит, что именно этот, извините за выражение, «парфум» возбуждающе действует на дам. Так что, ― с томными интонациями диктора, рекламирующего приторное лакомство, Сёма проникновенно завершил, ― вкусите незабываемый аромат любви с Евгением Решетковым!

– Э, э! Что это он там про меня болтает?

Жека вопрошающе уставился на Алекса ― его познания в английском оказались явно преувеличенными.

Едва сдерживая смех при виде того, как багровеет Жека, Алекс перевёл Сёмину тираду.

Сёма не стал дожидаться Жекиной реакции и торопливо повернулся к последнему товарищу:

– А это ― Паша, наш водила-тяжеловес. Ну, в смысле, водитель грузовика.

– Папарацци, я тебя предупреждаю!.. ― Паша на всякий случай сделал страшные глаза.

– А шо? Я ничего… Паша у нас необыкновенно обаятельный и о-о-очень тихий и скромный. А то, что на первый взгляд он может показаться легкомысленным и временами даже нахальным, так это всё ― камуфляж, маскировка. На самом деле наш Паша белый и пушистый. Ты, Алекс, переводи, переводи этому охламону, как я тут за него распинаюсь!

Надо отдать должное Сёминым стараниям и неподражаемому артистизму ― ему сходу удалось создать за столом непринуждённую обстановку. Девушки, если и были поначалу немного скованны, после живописных характеристик, которые он дал своим товарищам, оттаяли и без смущения разглядывали молодых людей. По всему было видно, что новые знакомые произвели на них хорошее впечатление, а от самого Сёмы были просто в восторге.

Завершив представление товарищей, Сёма перешёл к дамам.

– Так, парни, вот это неземное создание, вышедшее из пены морской, шоб совратить несчастного грешника, ― Лили. Она из Англии, ― первой Сёма представил пышногрудую блондинку, в откровенное декольте которой нырял взглядом всякий раз, когда поворачивал голову к своей пассии. ― О, Лили, моя Белая Лилия, ― перешёл он на английский, ― как ты прекрасна! ― И, закатив глаза, продекламировал нараспев, переиначив Шекспира, ― о, нимфа, пощади! Повержен… Умираю…

Нимфа хохотала. Бюст её волнующе колыхался.

Товарищи с понимающим видом переглянулись.

Бедный Сёма, с усилием сглотнув слюну, переключился на сидевшую слева от него улыбчивую девушку с короткими пшеничного цвета волосами и очаровательными ямочками на щеках. Девушка, видимо, не слишком хорошо владела английским, потому что постоянно переспрашивала сидевшую рядом подругу, переводившую ей Сёмин спич.

– Мария. Весёлая и непосредственная, как дитя. Она из Сербии ― истинно славянская душа, ― всё это Сёма говорил по-русски, проговаривая каждое слово едва ли не по слогам. ― Никто из нас, конэшно же, ни черта не смыслит по-французски, а Машенька не сильна в английском. Но она сказала, что, если мы будем по-русски говорить медленно и разборчиво, она кое-что сможет понять. Так ведь, Машенька? Остается ещё универсальный и незаменимый язык любви. Жаль только, моё сердце уже занято…

Сёма взял загорелую ручку девушки и поцеловал её нежным затяжным поцелуем, с торжеством поглядывая на товарищей.

Смущённая Мария со смехом выдернула руку.

– А это у нас ― шикарная Инесс. ― Третью девушку, с внешностью типичной южанки Сёма представлял подчёркнуто почтительным тоном. ― Инес и Машенька учатся во Франции. Они ― будущие медики. Так что, халамидники, следите за своими манэрами. Инесс, признаюсь, производит впечатление весьма сурьёзной особы. Не завидую тому, кто захочет рискнуть покорить эту крепость! ― Кто бы мог подумать, что этот неисправимый дамский угодник будет робеть перед черноглазой брюнеткой. ― Лично я пас! Сёма, шо, похож на самоубийцу?!