Рю Мураками – Топаз (сборник) (страница 4)
– Дура! Пошла вон отсюда!
Я вернулась в офис. Мама-сан похвалила меня за четыре часа с Ямагиси и подарила шейный платок от Шанель. Я перекусила лапшой и, хотя мама-сан меня уже отпустила, осталась в надежде на то, что позвонит какой-нибудь клиент из «Нью-Отани» и я смогу туда поехать. Время перевалило за двенадцать, но никто так и не позвонил. Выйдя из офиса и немного прогулявшись, я попробовала позвонить Ямагиси, но меня снова не соединили. Тогда я отправилась в «Нью-Отани» сама.
Я шла по коридору, ища кольцо на полу – вдруг оно куда-нибудь закатилось.
– Вы что-то потеряли? – Ко мне подошел посыльный.
Я отрицательно покачала головой и быстро направилась в бар, где заказала джин-тоник.
В углу сидели какие-то девушки в кимоно. Меня охватило некоторое волнение, вдруг это те самые, из туалета. Но это оказались не они, и я подумала, что, если встречу тех девок, убью их.
– Извините. Здесь свободно?
Полноватый мужчина с бледным лицом сел рядом со мной, получив утвердительный ответ.
Он помолчал пять минут, а потом начал разговор:
– Извините, не разрешите вас угостить? У меня сегодня есть повод.
Я промолчала. Он заказал бармену коктейль, название которого я никогда не слышала. Его было легко пить. И сладко.
– Коктейль на текиле, поэтому такой сладкий. Зато крепкий. Если вас какой-нибудь похотливый самец будет угощать таким, будьте настороже, – улыбнулся он.
Затем рассказал, что работает в музыкальном издании, показал журнал, и там, на страничке с интервью с авторами новинок, я увидела своего артиста. Мне захотелось выдрать эту страницу и жадно ее съесть.
– Я его фанатка.
– Но ты так молода. – Он закурил тонкую иностранную сигарету. – Хотя он всегда и для всех был звездой…
– А вы его знаете?
– Ну да, с его дебюта. Мы и сейчас иногда в гольф играем. Ну… что о нем можно рассказать… он оригинал, конечно, необычный человек.
От бледного мужчины неприятно пахло одеколоном «Арамис». Он мне сразу не понравился, но благодаря ему я смогла позвонить любимому артисту домой и услышать его голос на автоответчике. Мне казалось, что сердце выскочит из груди, я так разволновалась, что не смогла ничего сказать, но все равно была рада до слез. Несмотря на запах одеколона, я пошла с ним в номер, сосала и засовывала в себя его член, более бледный, чем его лицо.
Прошло еще много времени, прежде чем я оказалась у номера Ямагиси и позвонила.
Я много выпила, и мне пришлось изрядно поплутать по коридорам.
Ямагиси вышел в халате, схватил меня за руку и надел на палец кольцо с топазом, сказав при этом, что кольцо мне слишком велико и нужно попросить в магазине, чтобы его уменьшили.
Я тут же расплакалась, а он, пробормотав себе под нос: «Ну что ты будешь делать…», завел меня в комнату и дал пива. Я сказала ему, что мне деньги не нужны, но я очень хочу остаться здесь на ночь. Он ответил, что ему завтра рано на работу, поцеловал меня в щеку и проводил до лифта.
Вернувшись к себе домой, я первым делом вытащила журнал, который дал мне мужчина с бледным лицом. Вырезав фотографию моего артиста, я наклеила ее на стену и, сказав: «Люблю тебя…», поцеловала. В этот момент внутри появилось такое приятное чувство, будто у меня теперь есть игрушка, маленькая куколка, в которую я влюбилась. Я позвонила своей однокласснице, с которой мы вместе ходили в старшую школу, и похвасталась, что сегодня слышала его голос. А затем примерно час любовалась своим кольцом с топазом.
Парк
Отель был одним из небоскребов в Западном Синдзюку. Бассейн находился на самом последнем этаже.
Я художница. Я занимаюсь тем, что рисую иллюстрации к брошюркам об этом отеле, а также продаю гравюры для двенадцати комнат роскошного люкса. А еще прихожу два-три раза в неделю в бассейн поплавать.
Он совсем небольшой, в длину всего лишь пятнадцать метров. Однако скопления людей не бывает. Может, из-за цены в восемь тысяч иен за вход для посетителей, не являющихся постояльцами отеля. Мне нравится плавать, любуясь на центр города с высоты тридцати трех этажей.
Обычно я плаваю после обеда, посетителей почти не бывает. Иногда приходят мужчины-европейцы из экипажа итальянской «Алиталии». Члены интернациональных авиалиний, само собой, говорят на хорошем английском. С одним из них я даже переспала. Несмотря на свое латинское происхождение, он оказался на редкость тихим и застенчивым, научил меня плавать баттерфляем, а когда мы вместе ели спагетти с морскими черенками в кафетерии, он сказал, что у них в Италии такие отвратительные спагетти даже собаки есть не будут, и рассмеялся как Джан Мария Волонте. Мне так понравилась его улыбка, что я пошла с ним в его номер.