— Вам нужен сувенир? А ангелочки? Вы же любите ангелочков, все женщины их обожают. Поставите дома — будет напоминать обо мне, — громко смеялся. — Может, косметику? За сто баксов можно купить всё, что захочешь!
— Валера, вы как мальчик!
— Как вы сказали? — Валера остановился, пристально глядя на нее.
— Простите, — испуганно заморгала.
— Да ничего, — махнул рукой. — Просто прозвучало с нежностью… Или мне показалось? Пойдёмте же, тут столько интересного!
В одном из магазинов Валера надел на голову Ани поролоновые заячьи уши, а себе — красный нос на резинке.
— Сфотографируйте нас, пожалуйста, — протянул фотоаппарат полной женщине.
Та понимающе улыбнулась. Валера обнял хохочущую Аню за плечи:
— Смотрите в объектив и будьте серьёзной!
В центральном парке Валера увидел открытый каток и уговорил Аню встать на коньки.
— Я совсем не умею, — вяло отбивалась Аня.
— Ну же, трусишка-зайчишка! — хохоча, тянул ее за собой.
Аня, держась за бортик, сделала шаг. Ноги разъезжались в стороны, она не могла поймать равновесие.
— Анька, смотри, как надо! — легко скользнул он по льду. — Иди, не бойся. Чего? — спросил, встретив её сосредоточенный взгляд.
— Вы сказали «ты» и назвали Анькой.
— Пускай! — от ее радостных глаз ему стало еще веселей. Взмахнув рукой, Валера не удержался и упал.
В этот вечер они были счастливы, несли с собой и распространяли вокруг дух веселости.
Присев на скамейку, Валера предложил:
— Передохнём и пойдём в это серое скучное здание… музей Гуте… как там его?
— Музей Гуггенхайма. И вовсе оно не скучное, а напоминает центральный собор в Питере.
— Казанский, что ли? Ничего подобного! Ну, может, только сбоку, — улыбнулся. — Этот город с его обилием рекламных вывесок и театральных афиш производит впечатление богатства. Тут царит атмосфера вечного праздника. Как жаль, что у нас только три дня.
— Иногда один день может изменить жизнь.
— Снова ты как в книжках говоришь. Ничего один день не в состоянии изменить, — откинувшись на спинку скамейки, посмотрел на девушку.
— А смерть разве всё не меняет?
— Уф, какая ты запарная! Оглянись, жизнь бурлит, люди развлекаются, а ты о чем думаешь?! Ты полюбила Нью-Йорк?
— Нет, я люблю Москву.
— Вот как?
— Я люблю старый город, особенно Патриаршие пруды. Со стороны Садового кольца свернешь в проулок и, прогуливаясь по аллее, думаешь о Булгакове. В Москве все дышит историей. Вот иду по улицам бывшего Покровского села, Старой Басманой, Шаболовки и представляю, как по проспектам ездили купцы на легких козырных санках с русской упряжью.
— Современные олигархи тоже любят ездить на хороших санках без пробок, —заметил Валера.
— А еще, воображаю, как в честь восшествия на престол Екатерины воздвигалась церковь Святых Кира и Иоанна. В ней до сих пор сохранено царское место, представляете? — Аня смотрела вдаль задумчивым взглядом, голос её был тих и спокоен. — В день, когда начали строительство Воспитательного дома, замуж за ремесленников выдали более пятидесяти бедных невест, которым купили приданное. А вы знаете, что Лобное место было деревянным и запиралось на засов? — прикоснулась к руке собеседника.
