Олег Антонов – Щекоты и дворник Чайников: Ночная бригада по спасению скучных вещей (страница 9)

Щекоты работали слаженно:

→ Василий — от левого края,

→ Марина — от правого,

→ Встретились посередине — на фиолетово-жёлтом стыке — и… поцеловали кисточки. (Это был их ритуал — «для прочности цвета». )

К 23:00 скамейка сияла.

Не просто радугой — живой радугой. Каждый цвет перетекал в следующий, как будто кто-то растянул закат и положил его на дерево. Блёстки на спинке мерцали, как звёзды. Даже утки замерли и смотрели — обычно они только крякали, но сейчас, кажется, восхищались.

— Получилось… — прошептала Марина Сергеевна.

— Получилось великолепно! — воскликнул Василий. — Теперь каждый, кто сядет, будет чувствовать себя… как в сказке!

— Или как на обложке детской книги, — добавила Марина.

Они сели на скамейку — на самый кончик, чтобы не помять блёстки — и смотрели на пруд. Было тихо. Тепло. И немного волшебно.

— Знаешь… — сказал вдруг Василий, — а если… мы не единственные, кто может красить?

— Что? — Марина Сергеевна насторожилась. — Ты про кого?

— Про… детей. — Василий оглянулся. — Они ведь тоже любят цвет. И фантазию. И… они нас не сдадут. Взрослые — да. А дети — нет.

Марина задумалась.

— Ты хочешь… учить их?

— Не учить. Вдохновлять. Создать… Клуб Юных Художников Тайного Парка!

— …Это опасно, — сказала она. — Если нас раскроют…

— А если не раскроют? — возразил Василий. — Подумай: дети + цвет + волшебство = самый сильный союз во всём мире!

Марина Сергеевна посмотрела на скамейку. На блёстки. На отражение луны в воде.

— …Ладно, — сказала она наконец. — Но только… очень осторожно. И с разрешения Никифорыча.

На следующее утро скамейку обнаружили двое детей.

Тимофей шёл впереди — пухленький, но крепкий, с коротко стриженными тёмными волосами и внимательными глазами, которые сразу замечали всё необычное. В руке он держал старый радиоприёмник, который собирался починить после школы. Он вообще всё чинил: телефоны, наушники, даже чайник у бабушки. Говорил, что «внутри у вещей тоже есть душа — просто её надо найти».

Рядом с ним, прыгая через лужи, шла Маргарита — маленькая русоволосая девочка с хитрыми, смеющимися глазами и двумя аккуратными косичками. Все звали её Рита, но она всегда мягко, но настойчиво поправляла:

— Маргарита. Просто Маргарита.

Они шли с мамой, ели мороженое — и вдруг остановились как вкопанные.

— Мам! — закричала Маргарита, тыча пальцем в скамейку. — Смотри! Она вся — как радуга!

— Это, наверное, арт-объект, — сказала мама, уже доставая телефон. — Как в прошлый раз.

Но Тимофей не слушал. Он подошёл ближе, присел на корточки и осторожно провёл пальцем по дереву.

— Тут… след, — прошептал он. — Крошечный. Пушистый. И… зелёный.

— Мам, — сказал он, не отрывая взгляда от земли, — это не арт-объект. Это… щекоты.