Оксана Пинуш – Убийство с ароматом лилии Нила (страница 13)
– Уа алейкум ас-салям! – охранник записал его в книге посетителей и вернул удостоверение. – Сегодня будет много гостей.
– Да, будет много гостей и много работы. Торжественное открытие фестиваля.
– И фуршет будет?
– Конечно!
– Принеси мне чего-нибудь вкусненького.
– Не знаю, останусь ли. Фуршет будет поздно. А у меня – Уби, ты же знаешь.
– Говорят, на закрытии будет красная ковровая дорожка, как в Голливуде, – хмыкнул охранник.
– Да, и фотосессия на красной дорожке.
– Ну ладно, хорошего дня, Ахмед!
– И тебе, Паки!
Территория Культурного центра утопала в цветах и зелени. Из-за высокого забора сюда не доносился уличный шум, птицы выводили утренние трели, пальмовые листья кивали на ветру. Ахмед остановился на секунду и взглянул на пронзительно голубое небо. Не удержавшись, достал фотоаппарат и сделал пару снимков.
Мужчина прошел по аккуратной аллее из невысоких деревьев с кубической кроной, мимо двухэтажного старинного серо-белого особняка к комплексу апартаментов, рядом с которым располагалось местные библиотеки и концертный зал. Перед ними – мощеная желто-коричневой плиткой площадка, по обеим сторонам – ряды кустарников и апельсиновые аллеи.
Ахмед прикинул экспозицию. Где же лучше расположить баннер для фотосессии? И какого он будет размера? Его смущала серая бетонная стена концертного зала. Он развернулся лицом к особняку, стоявшему напротив в окружении высоких пальм. Пожалуй, этот вид лучше.
Старый фотограф весь день фиксировал на камеру события дня, стараясь ничего не упустить, и к вечеру валился с ног от усталости. Но у него осталось еще одно дело в Культурном центре прежде, чем уехать домой.
7. Тегеран отдыхает
Настя отключила звонок будильника, покосилась на мирно сопящую на соседней кровати Марину и, свернувшись калачиком, накрылась с головой одеялом. В номере было прохладно. В Египте зима как-никак, а отопления нет.
Вчера был очень насыщенный день, много новых знакомств и общения, чему девушка была рада. Хоть и работала в российско-греческом образовательном центре, языковой практики не хватало. Многие греки, с которыми девушка общалась по работе, бывшие граждане СССР или их дети, в том числе греки-понтийцы, как и ее мама, говорили на русском.
Вспомнив вчерашний пышный фуршет, когда хотелось все съесть, ну или, по крайней мере, попробовать, девушка ощутила, что проголодалась. Пора было будить подругу и топать на завтрак, который совсем не впечатлял, отличаясь скромностью и однообразием: вареные яйца или яичница, фалафель, лепешки эйш балади, хумус, варенье из инжира, твердый сыр Руми с резким запахом и солоноватым вкусом, похожий на греческий кефалотири.
– Марин, вставай! – Настя откинула одеяло, вскочила с кровати и направилась в ванную комнату.
– Чего это ты такая бодрая с утра пораньше? – недовольно буркнула подруга, высовывая нос из-под одеяла.
– Марина, просыпайся! Я быстренько в душ. Есть уже хочется, пора на завтрак. Что у нас сегодня по расписанию, ты помнишь?
Подруга буркнула что-то, но Настя уже зашла в ванную. После горячего душа девушка наконец-то согрелась и настроилась на новый день.
– Теперь совсем другое дело. И вода горячая, а не теплая, как вчера.
Марина сидела на кровати и копалась в телефоне.
– Смотрю расписание. Сегодня встреча с местными писателями и главой их Союза писателей Абделем Хадии. Колоритный такой, все время в шляпе, помнишь?
Марина потянулась, встала и направилась с телефоном в ванную комнату. Эта зависимость от гаджетов бесила Настю, но без них сложно было представить свою жизнь. Хотя, она заметила, что в Каире у водителей такси, обслуживающего персонала отеля, продавцов в лавочках – старые кнопочные телефоны и такие же древние машины в городском такси. Какие уж тут навигаторы…
На дорогу до Культурного центра они решили закладывать не пятнадцать минут, именно столько занимала дорога, а целый час, ведь не угадаешь, как и когда доедешь с этими местными таксистами, а опаздывать не хотелось.
Телефон звякнул, Настя прочитала сообщение и на глаза навернулись слезы: «Как ты, моя гречанка? Люблю тебя». Немного помедлив, она ответила: «Все хорошо, Дэн. И я тебя люблю». Любит ли она его? Они были словно маячки друг для друга. Маячки той, прошлой, счастливой жизни. Но можно ли повторить то, что было? Или стоит уже отправиться в одиночное плавание и искать новые отношения?