Никита Демидов – Волна 00 (страница 5)

Хотя, было бы забавно жить с теми, с кем просто переспал, не знаю, пьяным на какой-нибудь вечеринке, совершенно случайно и без всякой мысли. В этом гареме из случайных жен было бы шумно и тесно, и я уверен на все сто, что в нем было бы совсем невыносимо жить!

У нас же с Кристиной было что-то похожее на семью. Днем мы шли на учебу, после шли на прогулку, если ей не нужно было на работу, а вечером готовили какие-нибудь замороженные котлеты из магазина и смотрели всякий бред по телевизору, который работал с помехами и выдавал совершенно отвратительную картинку.

Да, в отличии от меня, Кристина работала, я же лишь получал стипендию. Не сочтите меня каким-нибудь трутнем, это совершенно не так. Я тоже пытался найти работу и даже пошел на стажировку, и даже почти стал высококвалифицированный официантом, но первый же гость, которого мне поручили в кафе, чуть было не свернул мне голову. И что с того, что я уронил на него его же заказ? Что с того, что я сделал это совершенно намеренно? В конце концов он сам был в этом виноват, а меня же попросили покинуть кафе.

В то время я с какой-то остервенелостью верил в собственную исключительность и воротил нос от немногочисленных предложений по работе, где работодатели то предлагали мне побриться на лысо, то пирсинг с лица снять. И уж я точно не намерен был терпеть любого мудака, который заказав свою сраную пиццу и чувствуя себя повелителем мира, решал, что имеет какое-то право оскорблять меня. Удивительно простое время, либо ты, либо тебя. Мы отчетливо понимали кто нам друг, а кто враг. Никакой путаницы.

Кристина не то чтобы сильно на меня давила, но было видно, что она ждала от меня другого.

– Может быть ты попробуешь устроиться в гардероб в клубе? – спрашивала она невзначай.

– И либо меня там под ноль остригут, либо будут морду с завидной периодичностью бить, – отвечал я лениво – у меня стипендия есть.

– Да, но, – Кристина очень тонко меня чувствовала и обычно не сильно въедалась в предмет, если видела, что мне обсуждать его не приятно – к тому же мы ведь совсем молодая семья!

Она часто говорила про семью, настолько часто, что меня это даже немного пугало. Семья? Да мне самому только недавно восемнадцать исполнилось. Хотя, девочки ведь раньше взрослеют, да и Кристина была на три или четыре года меня старше.

– Я хочу дочку, – любила она говорить – мне было бы с ней так интересно. Я бы делала ей безумные прически и покупала яркие шмотки.

Из нее наверняка вышла бы хорошая мать.

– А ты хочешь детей? – спрашивала она, а я не знал, что ответить.

В каком-то смысле да, ведь ребенок – это как, да черт возьми, это будто бы ты Бог, а он твое создание. Конечно, ни о каком непорочном зачатии и речи не идет, но порок – в глазах смотрящего, а разве смотрим мы на детей своих глазами иезуита? Я бы точно не смотрел, из меня тоже получился бы отличный отец. Такой спокойный дядька, который починит поломанную игрушку, объяснит, что в розетку пальцы лучше не засовывать, потаскает на шее и все в таком духе. Но это будет не сейчас, это будет когда-то там в неопределенном будущем. А здесь и сейчас, я и сам еще ребенок, который хоть и не нуждается в родителях, но и сам таковым быть не желает.

– И я хочу, – отвечаю я после некоторых раздумий.

– Я бы хотела, чтобы у наших детей были твои глаза, – продолжает она радостно – но только глаза, потому что ты мерзкий.

Кристина смеется. Снова мерзкий, ладно глаза трогать не стала, хотя бы они имеют право на существование, все остальное можно смело выкидывать.

– Тебе только глаза во мне нравятся? – спрашиваю я наигранно обиженно.

– Нет, – продолжая смеяться отвечает она – еще я просто обожаю твой член, но нашей дочери он точно ни к чему.

Тут и не поспоришь.

Кристина действительно любила мой член и с удовольствием принимала меня в себе, всякий раз, как только мне приходило в голову в ней оказаться, но любовницей она была не самой идеальной. Можно много рассуждать о том, что причина по которой девушка не так хороша в постели, как хотелось бы, прежде всего заключается в том, что мужчина допустил ошибку и не смог ее раскрыть, но к чему все это? В обсуждении вопроса полов есть одно противоречие – каждый будет винить каждого, мужчина женщину, а женщина мужчину. Дело же мудреца – жить своим умом и смотреть на все через призму недоверия. Мудрецом я не был, но в безразличии мог перещеголять многих.