Максим Волжский – Я не люблю убивать. Часть 2 (страница 12)

– Как это, на спорте?

– Как-как? Вот так! Ходят в зал, сидят на коврике и о жратве думают. А моя Елена Аркадьевна у них, то есть у москвичек, за тренера. Она вожак!

– Да в ней кровь гнилая! И воняет она! Тоже мне, нашёл чем хвастаться…

– Ну не скажи, – улыбался Драгуш. – Я с ней вчера вечерок провёл, так она меня удивила. Но тебе не понять, потому что ты не знаешь, кто такие йоги.

Церба Козловски почесал грязной рукой заросшую бороду:

– Плевать на москвичек. Плевать на йогов…. А ты от своей костлявой подцепишь какую-нибудь хуйню и сдохнешь в муках.

– Если сдохну, кто тебе подарки из Москвы принесёт? – хмыкнул Драгуш. – Резиновые сапоги тебе кстати пришлись. Ты в них и работаешь, и со мной споришь, и спишь в них, поди.

Как-то Драгуш подарил великану резиновые сапоги. Ну как подарил? Снял с корма, который приволок из Саратова. Тот бедолага неисправимо вонял рыбой и водкой. Так что пришлось от него избавиться, иссушив до капли; а вот сапоги остались.

Этот подарок Козловски ценил и был благодарен Драгушу. В сапогах было удобно и сухо. Такой обуви в безлюдии не сыскать.

– К лошадкам мне пора, – сказал Церба. – А за сапоги спасибо.

Козловски кивнул и отправился на конюшню, которая принадлежала тёмному магу. Весь замок принадлежал тёмному магу, имя которого не знал даже Драгуш Арделин.

Тёмный маг наведывался в замок нечасто. Когда приходил, то всегда скрывал свою внешность либо за ненастоящими лицами, либо носил холодную маску из золота. Отношения между Драгушем и тёмным поддерживались деловые. Маг давал различные задания: кого-нибудь убить или кого-нибудь выкрасть из мира людей, а Драгуш выполнял задачи и за выполненную работу получал исправную плату.

Тёмный колдун, к которому Драгуш обращался Великий, щедро делился энергией, наполняя магической силой. Когда возникали драки между вампирами, например, с бородатым и неухоженным Цербой Козловски, то Драгуш постоянно побеждал за явным преимуществом. Но чаще до драк дело не доходило, поскольку все вампиры близлежащих земель знали, что Драгуш дружен с тёмным чародеем, у которого магических секретов больше, чем мухоморов в лесу.

В каменной комнате было уютно. Дубовый стол и две массивные лавки под ним. В углу стоял чёрный шкаф, где Драгуш хранил человеческие наряды. Стены в комнате всегда были влажные. Спал Драгуш на скрипучей солдатской койке с матрасом, которую он перетащил из людского мира.

Своё жилище вампир называл склепом, хотя комната находилась в самой высокой башне. Остальные вампиры жили внизу. Вообще, в замке Малум вампиров было много. Сколько точно Драгуш Арделин не считал, но за пределами замка, в долине их было ещё больше.

Местные пасли скот, жили довольно мирно. Большинство из вампиров даже не помышляли о походах в мир людей. Поскольку кровь они пили коровью, жену имели одну-единственную и занимались детишками, которые рождались только по великому случаю.

Вампиры не любили людей и смеялись над ними, зная, что те плодятся подобно кролям; сунул-высунул – и вот уже дитятка в люльке. У вампиров было всё по-другому. Они каждую ночь молили тёмного Творца дать им потомство. Но не все, конечно, молили. В числе неверующих в семейное счастье был и Драгуш Арделин. Таких, как он, называли солдатами; такие, как Драгуш, любили и умели сражаться. Нрав у таких вампиров кровожадный и беспокойный. Ну а как ещё объяснить непреодолимую тягу ходить в мир людей и тащить корм, понимая, что охотники могут найти и наказать за кражу.

Смотря в окно, Драгуш почувствовал присутствие тёмного мага.

– Приветствую тебя, Великий, – тихо сказал вампир, посмотрев на лавку у стола.

Он не ошибся.

Морок развеялся. За столом сидел тёмный маг.

Маг был невысок, худощав. На плечах висел длинный плащ. Лица тёмный носил всегда разные. Сегодня был молод или даже юн, словно ему шестнадцать. Пальцы у него длинные, тонкие. Говорил тёмный тихо. Но Драгуш слышал каждое слово, словно маг вкладывал каждую букву в его голову.

Возможно, всё так и было. Потому что колдуны весьма убедительные существа.

– Тебя ждёт награда, Драгуш, – сказал тёмный, и по его юному лицу скользнула улыбка.