Максим Волжский – Я не люблю убивать. Часть 1 (страница 8)
Администрацию назначили более чем лояльную к русским. Румыны не геройствовали. Они отважны только на приличном расстоянии от врага. Вшивые окопы не про них. Говорливая и нежная нация, с весьма темпераментными женщинами.
В Бухаресте продолжали работать магазины. Люди чувствовали себя униженными и побеждёнными, но в безопасности.
В городе мне пришлось задержаться на несколько месяцев. Работы было много. Вампиров я убивал сотнями, как клопов, без сожаления и не церемонясь. Убивал даже женщин, поскольку на войне – прочь условности, – и не было времени сортировать кровожадный мусор.
Об исцелении моей волшебно семенной плазмой пришлось забыть. Проникновение – это не только секс – это очищение и доверие в самом глубоком смысле. Не было у меня желания возиться с обезумевшими от вольницы тварями. Территория была враждебная, язык чужой, люди недоверчивые, вампиры несговорчивые и голодные.
Хорошо помню одичалую стаю кровососов, инициированных за несколько месяцев до советского освобождения. В паре со мной загонял дичь охотник из венгров. Имя его Бенце Вайда. Он был младше меня, наверное, вдвое, – и методы борьбы с нечистью у нас радикально разнились. Но Бенце – боец сильный и отважный. Это надо признать.
Четыре молоденькие вампирши наводили ужас на весь город. Русских солдат девицы не трогали, а вот в крови своих соотечественников они буквально купались, омывая гнилую душу красным цветом. Они охотились утром и ночью, не пожирая бывших фашистов, а убивая обычных людей. У них был свой особенный почерк. С тех пор я называю его румынским. После укуса и высушивания тел – вампирши резали горло от уха до уха.
Через три дня поиска вышли на след банды. Вампирши проживали в старой усадьбе, которую оставила семья бывшего министра, бежавшего к англичанам.
Мы устроили засаду и стали ждать.
В одну из ночей вампирши вернулись с охоты. Настроение у девиц было замечательное – опьянённое смертью и властью над слабыми людьми. Вампирши крутили на граммофоне пластинки, танцевали, выли полночные песни. С собой они притащили ещё живых, но уже обречённых брата и сестру. Девочке было восемь лет, мальчишке семнадцать.
Три вампирши развлекались в постели с юношей, который совсем не отдавал отчёта, что происходит с ним и кто терзает его, и кто ласкает его худощавое тело. Парень был полностью подчинён власти нечисти. А девицы занимались с ним сексом, выпивая последние капли из вен. Они кусали мальчишке шею, впивались клыками в пах и запястья, а парень лишь стонал, пребывая в волшебной неге, будто его целовали небесные ангелы.
Четвёртая, совсем молоденькая вампирша, которой было лет шестнадцать, – ухаживала за младшей сестрой несчастного парня. Она перевязала девочке раны, обрызгала духами укусы на шее. Но лицо и руки малышки вздулись, щёки потеряли свой цвет, а тело дитя бил жаркий озноб.
Отравленному ребёнку не суждено дожить и до утра. Такова участь укушенного человека. Человек должен быть испит до дна, пока сам не умер от ран.
Мы зашли в спальню в привычном образе охотников. Бенце в длинном кожаном плаще, в широкополой шляпе, на ногах грубого сукна штаны и тяжёлые сапоги на высоком каблуке – классический образ охотника на вампиров. А я успел полюбить другую одежду. Стиль чекиста: кожанка и маузер мне понравился ещё в Гражданскую. От одного моего вида, если я позволял видеть себя, люди бежали, словно от чумы, а вампиры буквально тряслись от злобы и бессилия.
Троих убийц мы ликвидировали на месте преступления… И всё-таки судьба бывает непредсказуема, потому что в этот раз покусанная добыча пережила бессмертных монстров…
Мальчишка видел, как мы мстим за него, за его сестру и родителей.
Первой вампирше я вырвал сердце, орудуя ножом с серебряной рукоятью; второй безбожнице я отрезал голову всё тем же ножом.
Бенце тоже предпочёл обезглавить существо. Сработал быстро. Он не имел привычку мучить нечистую. Профессионал!
Растерзанные тела мы оставили на полу в спальне. Мальчишка лишь на секунду пришёл в себя, но расставленные тварями сети топили его в тёмном омуте смерти. Он снова впал в сладкое безумие. Схватив голову мёртвой мучительницы, парнишка продолжал целовать её губы, искренне удивляясь, почему красивая женщина перестала его ласкать.