Максим Волжский – В петле (страница 2)

Следуя матушкиному наказу, он и сдерживал желание.

Но тело у Сани выросло крепкое. Ростом он уже обогнал отца. И денежки в кармане водились. Можно было бы всё устроить, чтобы, наконец-то, попробовать, как оно получится… ну, когда мужчина с женщиной спят по-настоящему. Но данное матери слово – надо держать. Обещал не портить крестьянских девок, значит, так тому и быть. А целовать губы и грудь жуть как хотелось.

Саня боролся с собой целых два дня, валяясь дома на кровати. Он размышлял и вспоминал Ольгу Семёнову. Но бездельничать было тягостно, и тогда Саня снова отправился в деревню. Пятак с собой не брал: просто хотел общения с ребятами, чтобы прогнать тоску и пошлые мысли.

Первым ему повстречался Макарка. Настроение у того было приподнятое, пахло от пацана водкой.

– Чего такой весёлый?.. пил, что ли? – удивился Саня.

Макару было уже пятнадцать. В отличие от Саши Ежова ростом он не выдался: был щуплый, белобрысый, конопатый, с круглой головой и вечно лыбящимся щербатым ртом. Макар парень простой, но неглупый. Ему бы подучиться малость. Умел он только писать по печатному да цифры складывать до сотни. Научил всему отец. В Рузаевке строили железнодорожный узел, вот батю и взяли в помощники. Убирался тот в депо, шпалы таскал. Обещали отца повысить до кочегара.

– Давеча у папани чекушку стащил, – улыбался Макар. – А он что?.. он пьяный… и не заметил. Хочешь, тебе налью, и к девкам пойдём.

Саня поморщился, вспомнил маму. Потом представил Ольгин сосок, её лицо с пухлыми губами и пахнущие подмышки – представил так, что сразу отказался.

– Нет, Макар, мне домой скоро. Мать расстраивать не хочу.

– Тогда в сарай пошли. Покажу кое-чего.

– Что там у тебя?

– Наполеону мщу… убиваю! – рассмеялся Макар.

…Три месяца назад, по весне – был несчастный случай на строительстве железнодорожных путей. Грязь, слякотно, снег ещё лежал; клали рельсы, заколачивали шпалы – работа шла своим чередом. Как вдруг приехал какой-то важный чин из Пензы – генерал. Весь такой разодетый, с лентой на мундире, с саблей на ремне, в шляпе перо. С ним жена и девочка, совсем кроха – лет шести. Ходил важный господин, наблюдал. Все перед ним кланялись, расшаркивались, докладывали, кивали, а за дочкой не углядели. И когда рельс железный монтировали, тот неловко отпрыгнул от земли и ударил концом по доске – и если бы не отец Макара, то непременно деревяшка попала бы девочке по голове или ещё куда. Но спасла крестьянская хватка. Отец Макара подхватил малышку и укрыл телом, а самому досталось весьма прилично: доска по касательной в спину въехала, сломав два ребра.

Местному управляющему не позавидуешь. Шум стоял жуткий. Генерал громко кричал, грозил каторгой. Но Макаркиного отца наградили премией, а жена знатного начальника подарила кота – уже взрослого, но породистого. То ли гадил кот почём зря, где нельзя, то ли и вправду такая невиданная щедрость за спасение дочурки случилась; в общем, вручила она зверька со словами: «От нас вам с любовью – добрый вы наш человек».

Кот был толстый, пушистый, с шикарным хвостом и голубого окраса, как признак заморской аристократии. Морда у кота была наглая, усы длинные, и ел он особенную еду – кашу сразу невзлюбил.

Батя брать награду боялся, но как отказать? Он, как и все поддакивал, головой мотал, мол, рад я и очень доволен вашим вниманием. Так и принёс отец кота в крестьянский свой дом. И прозвали его Барсиком. Хотя пышнотелая жёнушка генерала из Пензы утверждала, что имя у него французское – Пьер.

Жил кот и мучился. То мыши деревенские шибко злые, то пёс, которого звали Джеком, на него кидался, то дети грязными руками на улице тискали и крутили хвост, словно ручку швейной машины. Прятался Пьер, он же Барсик на чердаке, очумело орал по ночам и даже мух опасался.

Толку от него нет. Надоел он всем – просто жуть. Но как от такого избавиться?.. это ж подарок! И тут, добавляя коту проблем, Макар водку стащил у папани и выпил с утра. Саня грешным делом подумал, что отец Макара знал, что так случится и специально взбодрил белобрысого сына градусом – для храбрости, так сказать.