Максим Волжский – Трилогия «Планета свиней» (страница 67)

Напарники переглянулись. Гомвуль негромко зарычал, а человек кивнул.

– Говори что надо.

Шульц снова улыбнулся, словно уже раскрыл все висяки молодых сыщиков.

– Я пойду с вами, парни, – гордо заявил старый волк.

Зубов отрицательно покачал головой.

– Чёрт возьми, Шульц, ты похож на бомжа! Тебе бы переодеться для начала… да в баньку сходить!

– Значит, нагрей мне воды и принеси одежду. И парикмахера приведите. Хочу, чтобы цирюльник был из енотов. У них такие шустрые пальчики: чик-чик-чик, и я снова в строю.

– Будет тебе одежда, Шульц. У товарища лейтенант полно шмотья. Он поделится. Когда мы ехали к тебе, Гомвуль только и хвастался своим шикарным гардеробом, – пошутил Зубов.

Гомвуль развёл лапы. Ну что поделать – придётся делиться последней курткой; а есть ещё в запасе кроссовки с синими шнурками, да и штаны найдутся.

– Вы хорошие парни. Спасибо вам. Мы сработаемся, – старик расправил плечи, и показалось, что он вырос на целую голову.

Шульц стал выше Гомвуля. И седина исчезла с его груди.

– Я тебе оружие подарю, дедушка, – продолжал шутить Зубов. – Куплю тебе резиновую дубинку и пластмассовый электрошокер. Как тебе мой подарок?

Старик лишь кивнул. Он всё больше нравился Стасу. А его клыки были в полном порядке и голова на месте.

– Спасибо, человек, но у меня «Макаров» имеется. И патронов к нему целый сундук.

Полицейские замерли, не зная, что делать далее, а старый волк, будто ждал заминки.

– Ну, вроде всё обсудили, – щурил умные глаза Шульц. Он строго посмотрел на молодых парней и будто начальник прикрикнул на них: – А ну чего встали, бездельники? Шагом марш в город! И привезите мне парикмахера из енотов, да поживей!

Глава 17. Жатайский цирк или лапы в гору.

Шмаля мучила жажда. У него крутило живот. И всё оттого что трижды в день он принимал антибиотики.

Рана оказалась глубокой. Но под медицинским присмотром рваные порезы зарастали довольно быстро. Занимался лечением рыжий Барс. Он наложить на грудь повязку и призывал Шмаля завязать с пьянками и забыть о ночных прогулках по крышам.

– Дай сигарету, братик, – мякнул Шмаль.

Перемотанный бинтами он лежал на кровати с гаджетом в лапах, азартно гоняя мультяшную мышь в лабиринте. Битва с грызунами действовала на Шмаля положительно, что впрочем, вовсе не мешало приставать к другу.

Два часа назад Шмаль отправил Барса в аптеку. Рыжий послушно купил таблетки, ампулы, шприцы. Попутно заглянул в полицию на допрос. Гомвуль и Зубов проявляли воистину беспредельное терпение, потому что рыжий был дерзок и не кололся.

А чёрный кот шёл на поправку. Держал удар он стоически. Почти не ныл и не жалился – если только немного канючил, из личной выгоды, чтобы опять же – покурить и побаловать себя сладеньким.

Характер у Шмаля был настоящим – мужским. Ещё вчера он, как безумный метался в горячем бреду, а сегодня ожил, и настроение у него было приподнятое. Не жалея лёгких, он вовсю дымил табаком, посылая рыжего – то в аптеку, то за газированной водичкой.

– Меня в полицию вызывали. Сходил на допрос и к тебе, – прикурил бычок Барс. – У полицейских картинка с дедулей. Карточка вся в крови, но целенькая. Видимо, обшмонали тебя, пока был без сознания.

– Волки позорные! Что б им полысеть! – выругался Шмаль, упустив мышонка. Тот скрылся в круглой норке, так и не покусившись на халявный кусочек сыра. – Был бы в себе, я б этим легавый всю морду расцарапал! Особенно волку. По карманам лазает, как у бабы под юбкой. Ещё доберусь до этого Гомвуля!

Дел накопилось невпроворот. Путешествие в Страну Крым никто не отменял – это первое. Разобраться с бывшей возлюбленной, а заодно с росомахой Бучем, жёстко подставившим Шмаля – это второе. Вернуть снимок предка с императором – это третье. Спасти самого императора и ускорить поездку к морю – четвёртое. А пятое – надо отомстить кабану, который посмел подрать босса кривыми бивнями.

После удара кабана шрам у чёрного получился на полгруди. Конечно, в шраме есть свои плюсы. Совершенно задаром получить украшение настоящего самца, это великая есть. Поскольку чем ярче следы сражений прошлого, тем круче герой.

Но месть, затаившаяся в кошачьей душе – жуткая кара – хуже бубонной чумы. Когда-то коты гадили в тапки и царапали мебель, сегодня антропоморфный мурлыкин может и брюхо вспороть.