Максим Волжский – Трилогия «Планета свиней» (страница 58)

Гомвуль пнул чёрный целлофановый мешок.

– Что в нём? – недоверчиво спросил Стас.

– Улики и сразу две. Мой нос никогда не подводит. Ещё за дверью учуял. Глянь…

Мешок был огромен. В такой мешок картошки можно запихнуть килограммов сто. Зубов принюхался, но человеческое обоняние не сравнить с волчьим. Пришлось запустить руку внутрь.

– Ты только посмотри, – удивился Стас. – Две шкуры тигра? Это кого мы ловим, Гомвуль? Кто такой капитан Ахлес?

Зубов вытряхнул содержимое из пакета. На пол выпали две уже выделанные шкуры тигров. Вместо того чтобы сжечь трупы полосатых диверсантов и развеять пепел солдат, кто-то снял с мертвецов кожу и упаковал в мешок.

– Ахлес не военный, он таксидермист, – зарычал волк. – В свободное время от боёв капитан набивает чучела. Впервые такое вижу. Для чего снимать шкуру, Стас?

Зубов проверил качество выделки. Помял тигриную лапу, подёргал за усы.

– Работал мастер. Надо найти этого умельца, – изумлялся Стас. – Сдаётся мне, «овчинка» творение рук человеческих или под руководством человека. Ни один антропоморф не справится с такой кропотливой работой. А какое качество, какой мех? Как он играет красками даже здесь в свете тоскливой лампочки. Гомвуль, тебе интересно, куда подевались кости гиганта?

– Осторожнее, Стас, ты меня пугаешь, – зарычал волк.

Шерсть на спине Гомвуля вздыбилась, словно сама смерть заглянула в кладовку.

– Не бойся, дружище. Я умею сдерживать себя и не забываю принимать сыворотку по утрам. Я не опасен, напарник.

Зубов приступил к обратному процессу. Набивая мешок шкурами, он поделился воспоминаниями:

– Мой дед, царство ему небесное, всю свою жизнь хранил песцовую шубу. Говорил, что ещё его мама носила эту вещь. Рассказывал, что большинство людей в Сибири согревались зимой в подобных одеждах. Шубы из норки, соболя, шиншиллы и кролика… каких только не было ферм, где выращивали зверьков, чтобы содрать с них кожу. Да-а… были же времена, скажи, брат?

Волк пригладил ощетинившуюся шерсть на затылке.

– Ты на что намекаешь? – спросил Гомвуль.

– Всё просто. Эти шкуры для людей. Некто двое собираются надеть их и выдать себя за гибридов. Уверяю тебя, что где-то рядом баночка с железами тигра. Кстати, как работает твой нос? Может, возьмёшь след?

Гомвуль зарычал:

– Не борзей, Стас. Я тебе не собака.

– Ладно, успокойся. Во мне проснулся охотник. Зов предков. Всего-то.

Волк посмотрел на угловой стеллаж. На полках хранились бутылки, наполненные подозрительно мутным пойлом, а на самом видном месте стояла пластиковая банка.

Гомвуль снял её, открутил крышку. Принюхался.

– Как ты и говорил: железы тигра, – заключил волк. – Объясни Стас, что всё это значит?

Глава 15. Молодильные яблочки на кладбище доктора Хрипатой.

Если верить лозунгам на плакатах, которыми увешан весь Якутск, то можно явственно услышать, как звучит патриотическая симфония – тон в которой задают нотки терпимости и братства разношёрстного народа.

На огромных щитах вдоль Северного шоссе дружба медведей и кабанов пестрила фотографиями с фронтов; когтистыми лапами мишки обнимали рядовых пехотинцев, словно они рождены в одной берлоге. На Южном въезде высоченные билборды сообщали гражданам, что тигры благодарят енотов из Центрального госпиталя, угощая щупленьких санитаров конфетами и тортом. А на цифровых экранах в центре Якутска свиноматки хлебокомбината №78 принимали поздравления от гибридных котов из 87-й колонии общего режима. Уголовники дарили свиньям цветы, получая взамен бутылочки с молоком и ряженкой.

На праздничных шествиях, которые случались каждые тридцать дней – рыла свиней, волчьи глотки и хитрющие мордочки котиков дружно скандировали лозунги: «Сибирь единая держава», «Слава труду строителей сытого рая» или «Чужого нам даром не нать».

Представить в одном хоре тигра, волка, соболя и барсука, невероятно сложно. Порой, казалось, что в большом сибирском оркестре уживались несовместимые характеры. В оркестровой яме играли губной хомус, классическая флейта и армейский горн, что само по себе нелепо. Но дело вовсе не в инструментах и даже не в тех, кто дует в трубы и бьёт в барабан. Важны лишь те, кто дирижирует разновидовой страной, и как этим «кому-то» удаётся соединить, что разъединяла мудрая природа, как пламя и лёд.