Максим Волжский – Трилогия «Планета свиней» (страница 45)
Выдержав паузу, Тихон многозначительно сказал:
– Верно, Жюль. Общность родства видна без базара. Цвет шкуры, как у Шмаля и усы торчат. А взгляд? Он бешеный! К пушистым бабкам не ходи, это дед его родной.
Чёрный замурлыкал, подмигнув Барсу.
– Друзья, давайте выпьем за Шмаля и за его знаменитого деда. За босса, парни! – толкнул тост рыжий, взяв за тонкую ножку рюмочку с водкой.
***
Гомвуль пил уже третью кружку «Нерюнгринского» пива. Зубов не отставал. Напарники косились на блатную компанию. Переговаривались.
– Вот народ… ничего не боятся. У всех на виду устроились, – зарычал волк. – Ну, времена.
– Амнистия, – заметил Зубов.
Законы в Стране Сибирь не отличались дикой ненавистью к преступникам. Князь Витольд каждый год объявлял амнистию уголовникам. Прощали всех – и тех, кто сидел в лагерях, и даже тех, кто уже сбежал из мест не столь отдалённых. Это означало, что больше года провести за решёткой нельзя. И только ленивый отбывал срок полностью. Но были статьи, на которые княжеская милость не распространялась: умышленное убийство гибридов, воровство государевой собственности, измена Родине и причинение вреда здоровью людям. Такие преступления карались жестоко, вплоть до расстрела.
– О снайпере размышляешь? – спросил Зубов.
– Морду его вспоминаю. Жаль всё-таки тигра, – оскалился волк. – Пью и прикидываю, кто из этих болванов способен прикончить его.
Могли ли коты пристрелить гигантскую кошку? Они неустрашимы, отважны – это факт, но всё же сомнительно. Крыс тоже не отличался кровожадностью. Он балагур, весельчак – не более. А вот рысь Тихон способен совершить самый отвязный поступок. Его однажды подозревали в двойном убийстве. Кто-то пробрался на территорию фермерского хозяйства и убил двух пожилых охранников. Спящих кабанов прирезали, как свиней на бойне всего из-за десятка яиц и трёх несушек. Суду не удалось доказать вину Тихона, но запах, протухших яиц, преследовал рыся шлейфом могильной сырости.
– Брать надо чёрного, – злился волк. – И дружка его рыжего тоже в кутузку.
– Шмаля, что ли? – Зубов обнял за плечи друга. – Он вор, а не убийца. Нет… здесь всё гораздо серьёзнее.
– Знаю, – снова пригубил пенный напиток Гомвуль. – Просто зуб на него точу. Так бы и вытряс душу!
В дымном зале кабака появились вчерашние подруги, с которыми в квартире Зубова развлекались полицейские. Волчица Земфира и Ольга из Страны Ленинград заметили парней.
Гомвуль поджал уши.
– Спрячь меня, Стас. У меня мазь закончилась. Знаешь, какие блохи кусачие?
– Поздно. Сюда идут. И не предлагай мне меняться. Я свою лысую ни на что не променяю, – Зубов улыбнулся, чем-то напоминая самого Гомвуля, когда тот счастлив.
Девушки знали профессию тех, кто накануне оплатил продажную любовь, потому держались чуть поодаль, но поздороваться дело святое.
– Доброй ночки, серенький бочок, – послала воздушный поцелуй волчица Земфира.
– Фу! Я на работе. Не приближайся! – прятал нос в рукаве Гомвуль.
– Мы, вообще-то, тоже не бездельничаем, – рыкнула волчица. – Скажи им Оля, сколько штрафных с нас Жорик срубил из-за вчерашней ночи.
– Ага, срубил. Оставил нас без трусиков, – негромко рассмеялась Ольга, присаживаясь на высокий стульчик у барной стойки.
Сутенёр Жорик был из соболиной ватаги. Энергичный, вечно на взводе шустрый малый в бейсболке. Он крутился у входа в кабак, не решаясь подойти к братве в центре зала. Блатной ритуал требовал почтения к бандитам, но, зная, что пацаны никогда не платят за девочек, Жорик предпочитал остаться инкогнито. Честно сказать, он сторонился котов, хотя далеко не трус.
– Я на мазь больше потратил, чем ты должна своему папочке, – оскалился Гомвуль. – Предложите свои услуги котам. Они не заплатят, так хоть вылижут от макушки до пяток. Нравится тебе шершавый язычок?
– Противный ты, когда трезвый, – сказала Ольга, поправляя чёрный парик. Вчера на ней был рыжий парик.
Прошлой ночью Зубову нравилось срывать искусственные волосы и снова их надевать. Он смеялся, как сумасшедший, поглаживая лысину беженки из Страны Ленинград.
***
Зал ходил ходуном. Музыканты рвали публику хитами.