Максим Волжский – Сборник рассказов (страница 11)
– Хотите вина, Саша? – перешёл на уважительное «вы» Альберт, словно он больше не господин, а обычный поклонник, прочитавший все её книжки до дыр.
На миг показалось, что похититель нормален. Ещё одна улыбка Сочниковой, и он попросит у неё автограф, а потом писательница черкнёт ручкой на обороте: «От меня моему почитателю Альберту Белову» – и будь здоров, Альбертик, вызови-ка мне такси! А потом она исчезнет навсегда. И всё забудется, и всё покажется лишь игрой.
Писательница тонким чутьём уловила расстройство своего похитителя и, снова опережая, спросила:
– А где вторая кружка? Я хочу выпить с тобой вина.
Александра продолжала кусать не жующееся мясо, а на её лице завис искренний вопрос: как ты мог? Неужели ты не хочешь разделить со мной глоточек счастья? Или ты предпочитаешь пленниц из первой и третьей камеры?
Альберт хотел сказать, что может пить из бутылки и со всеми сразу, но не решился говорить прямо.
– Я сейчас принесу кружку, – засуетился Белов. – Я выпью с тобой.
Сделав три больших шага назад, он вышел из комнаты, не забыв закрыть дверь.
Писательница Сочникова слышала, как скрипнул замок, выдвигая полированные цилиндры в специальные отверстия в каркасе.
Она осталась одна. В её руке тарелка с невкусной едой… и ни капли вина.
***
Писательница сидела на кровати и медленно пережёвывала ужин.
«Играет со мной? – размышлял Альберт. – Или я не ошибся в ней?»
Белов несколько минут наблюдал, что Саша делает в одиночестве; как ест, как ожидает его. Затем нашёл вторую кружку, сполоснул её под струёй холодной воды и снова спустился в подвал.
Альберт налил Саше, плеснул себе.
Александра сделала маленький глоточек.
– У тебя прекрасный вкус, – сказала она.
– Совсем не разбираюсь в винах, – скромничал Альберт. – Завяжи мне глаза, дай распробовать из двух бокалов, где какое – ни за что не определю, в каком красное вино, в каком белое.
Саша негромко рассмеялась.
– А у тебя есть белое вино? А повязка для глаз?
Теперь улыбался Альберт, причём по-настоящему.
Он долго подбирал девушек, остановившись именно на этой прелестной троице. Назвать их жертвами, а себя маньяком – Альберт не решился бы. И не только потому, что не хотел признать правды.
Он действовал осознанно, считая своё поведение логичным и взвешенным. Похищение – это единственный способ собрать их вместе. Если б он смог привезти их в дом добровольно, минуя подвал и сразу в один день, то ничего бы не вышло. А вот доставить силой, ломая лживую установку – лишь тогда его план сработает, а они раскроются и станут теми, кем создала их природа.
Например, певица Елена Липовая – она ярко выраженный меланхолик. Вечно страдающая неудовлетворённость привлекла его вполне прагматично. Её целеустремлённость впечатляла даже самых азартных и напористых людей, но её сущность, удовлетворившись известностью, жаждала иного.
В своё время Елена слыла защитницей однополой любви, подыгрывая другой молодой певице. Они целовались на глазах миллионов; они обнимались, хлопали друг дружку ниже спины, изображая из себя толерантное поколение, но вскорости жизнь расставила всё на свои места.
Её сексуальная партнёрша вышла замуж. Сейчас у неё двое детей и верный муж. А Липовая в свои тридцать уже не готова трубить о лживой любви между женщинами, но своего человека она так и не нашла, – хотя мечтала об особенной семье… У неё были тысячи поклонников. Но никто не готов принять её изощрённые желания. Ей самой больно признаться в стыдливой греховности. Потому Елена находила упоение в крепких напитках; и даже употребляла порошок, не приносящий счастья, а только утренний озноб.
О Светлане Ротман вообще можно петь бесконечную песню неразделённой мечты… Упрямство и пробивная русская сила принесли ей главные роли в кино, где играла она вечно страдающих любовниц или жён, или несчастных вдов. В кино её трижды убивали, дважды она выходила замуж за араба, однажды её покусал крокодил в Конго. В своих ролях Светлана пролила океан слёз, пережила десятки чужих жизней, а свою простую роль матери и жены так и не сыграла. Алкоголь, случайные мужчины и роман с водителем «Газели», который вечно что-то перетаскивал и что-то грузил, и куда-то вёз какое-то барахло – был самым ярким и жирным пятном в её, казалось бы, праздничной жизни.