Максим Волжский – Планета свиней (страница 84)

Чтобы всё крушить и всех убивать, Роману не нужно впадать в «ярость». Он всегда прибывал в нестабильном состоянии. Бывший полицейский жил в режиме безудержной силы и трезвого расчёта. Бескровный мог поломать медведя и руками порвать кабаний живот. В нём тлела жажда убийства, но он научился контролировать свой гнев без лекарства.

Елисею докладывал московский агент под псевдонимом «Сухой», что в вольном городе проживает уникальный человек. Он гениален и безумен одновременно. Одноглазов не поверил, упустив немаловажный фактор, а в итоге просчитался.

— Вы разумный человек, Елисей. Вы поняли, что проиграли, — сказал Роман.

Говорил он негромко. Голос звучал угрожающе. Голос был грубым, но слух не резал, а просто пугал до полуночных судорог.

— Я не могу вернуться в Якутск, но хочу остаться в игре. Вы дадите мне шанс? — с надеждой спросил московский шпион, понимая, что ему не справиться с гибридным отрядом, во главе с «яростным» человеком.

— Разумеется. Я не зверь. Вы, Елисей, доставите московскому князю вот это письмо. Вы исполните роль почтальона и останетесь жить далее, — предложил Роман Бескровный, протянув запечатанный конверт. — Письмо написано на бумаге, как в старые времена. В письме нет шифра, нет электронного носителя, только слова написанные чернилами. Это моё предложение Владимиру третьему. Пусть ваш государь всё обдумает. Ответа я буду ждать к весне.

Одноглазов принял конверт, спрятав за пазухой. Задание он провалил, это горькая правда. Император Сибири останется в Сибири, что тоже весьма прискорбно. Но Палач? Этот индивид, этот мутант; он и ужасен, и прекрасен, и многообещающе интересен, словно только что открытая раса человека из неведомых глубин. Кто он, этот Палач?.. бездушное насекомое или новый вид хищника на земле?

Глава 21

На съёмной квартире коты играли в карты, бурно обсуждая грядущий день. Помогали размышлять шесть бутылок пива, с громким названием «Нерюнгринское к завтраку». Ошмётки вяленой рыбы и два бокала создавали гармонию в пустой комнате, где из мебели только стол, два табурета и картина на стене. На полотне бодрый кабанчик бежал по полю, усыпанном ромашками и васильками. Внизу на холсте стоял залихватский автограф художника — Альберта Анге́лова.

— А это тебе на погоны! — Шмаль звучно бросил две шестёрки на стол. Но настроения всё равно не было; как не было денег, работы и драгоценной любви.

Ахлес — родненький, золотой кабанчик, зачем-то сдался полиции. Рыжий видел, как тот шёл в направлении кабака, где работали Гомвуль и Зубов. Тушёнки теперь не дождаться и сгущёнки не видать. Надежда разбогатеть за счёт боевой свиньи, умерла окончательно.

— В Крым хочу. На море, — мякнул Барс.

Шмаль посмотрел на друга. Кто не хочет в Крым?.. все хотят.

— Ладно, хватит базякать. Пора устроить маленький переполох в этом сказочном мирке. Наведём шухера в этом городе, — решился чёрный.

— Во крутяк! Босс, мы на дело пойдём? — оживился рыжий.

— Нам ли тужить, братан. Мы парни лихие: раз, два и в дамках.

— Давай ограбим «Шмеля», — предложил Барс.

Оператор сотовой связи, известная на всю Сибирь компания «Шмель» весьма популярна у кабанов. Ежедневные акции, выгодные тарифы, бесплатные приложения, а главное, много музыки. У полиции работы завались, самое время надеть маски и устроить вылазку в один из офисов. Навар грабежа будет невелик: десяток телефонов, планшеты, умные часы и прочие гаджеты, но и наличкой можно поживиться, чтобы дотянуть до ноября. А там уже и зима близко. Лафа!

— «Шмеля» бомбить себе дороже, — ковырял во рту зубочисткой Шмаль.

Он перекусил воблой. Обсосал все косточки. Зажарил спичкой плавательный пузырь. На вечер оставил два хвоста и головы с плавниками.

— Тогда «Т 9» давай обчистим? — рекомендовал рыжий.

Издательский дом «Т 9», когда-то гремел своими громкими разоблачениями на всю страну. Он имел обширную сеть киосков во всех крупных городах. Еженедельная газета «Всё для кабанов» — это единственное, что печатала якутская типография в настоящее время. Потому в киосках приторговывали табаком, пивом, канцелярией и чудодейственными средствами от глистов. Все кабаны покупали газетёнку, перелистывая страницы, сидя на унитазах. Особенно нравилась последняя колонка с некрологами в траурных рамках. Свиноматки внимательно изучали фотки умерших, выбирая освободившиеся имена для ещё не родившихся кабанчиков, а мужики завидовали погибшим бойцам, зная, что не за горами тот день, когда их гордые профили напечатают на последней странице.