Максим Волжский – Планета свиней (страница 65)

К двум часам ночи центр был полностью блокирован. Дворец охранялся комендантским полком кабанов. Княжеские солдаты роптали. Офицеры сомневались — есть ли резон принимать удар на себя, защищая хозяина и его свиту.

В просторном холле собралось человек десять, только мужчины. Лишь доверенные князя и сам Витольд.

Лампы работали через одну в экономном режиме. Княжеские советники: парикмахер Аверьян, косметолог Адриан и писарь Максим — пребывали в подавленном состоянии. Государь же был собран, веря в свою безграничную власть.

— Федот! — Витольд подозвал советника.

Требовался парламентёр. Мокрицин подходил на эту роль идеально. Он умел слушать и молчать. Федот трусоват, но сообразителен.

— Волею правителя Сибири: назначаю тебя главным переговорщиком. Выйди быстренько к армии и узнай, чего хотят мои верные солдаты. Да. Оденься попроще. В кладовой сибирского театра найди себе, что-нибудь не пёстрое и доверительное. Помнишь, была премьера оперы, как его, Иван Сусанин вроде. Переоденься в наряд одноимённого героя и выйди, наконец-то, к протестующим!.. и пошевеливайся!

Федот нехотя мялся на месте. Он только что смотрел в окно и видел, как мимо дворца в сторону казначейской палаты пробежали не меньше пятисот кабанов. Целая армия собралась под правительственными стенами, а князь, словно слепой, будто не видит, что дела совсем плохи. Это необычное жалобное стояние подданных — это настоящий бунт!

— Смею заметить, государь, — мямлил Мокрицин, — кабаны прекрасно вооружены. У них боевое оружие. Дворец обесточен, и только запасные генераторы дают освещение.

— Тебе темнота мешает переодеться? — удивился князь. — Иди к солдатам, поговори с ними. Успокой. Пообещай им, что-нибудь эдакое. Скажи, что будем кормить апельсинами и прямо завтра пойдём на Страну Китай.

— Апельсинов на всех не хватит. А китайскими мы давно сражаемся, — вмешался главный советник Парамон Лизнёв. — Надо издать закон. Кормить кабанов вторым ужином и увеличить рацион хлеба: раза в два или в три.

— Отличная идея! Благодарю тебя, Парамон, — согласился Витольд. — Всё Федот, шуруй на площадь. Не зли меня! А то князь впадёт в «ярость» и оставит державу без армии… и без советников.

— Можно хотя бы не переодеваться? — жалобно стонал Мокрицин. — Я у комендатских кабанов возьму бушлат, а потом верну.

— Уговорил. Иди — не зли князя!

В глаза бил мокрый снег. Знобило. Федот остановился точно на середине площади и заорал, что было сил:

— Я переговорщик князя! Требую парламентёра!

В ответ лишь гудел холодный ветер, и слышался хохот из здания, стоящего метрах в пятидесяти.

— Товарищи офицеры! — повторил попытку, вызвать парламентёра Мокрицин. — Я уполномочен сделать вам предложение о законе «Второго ужина». С кем я могу вести переговоры? Отзовитесь!

Парадная дверь распахнулась. Навстречу шли три кабана. Они приблизились к человеку.

— Я советник великого князя, господин Мокрицин, — представился Федот. — Кто вы, товарищи? И почему среди ночи беспокоите государя?

— Я командир батальона Красноярской дивизии, майор Чуки, — с ленцой козырнул офицер. — Значится, слушай сюда. Город мы захватили. Дворец окружили. Если вздумаете сопротивляться и медведей на нас натравите — вам трындец. Усилите сопротивление тиграми — вам кердык. Захотите вырваться из кольца — вас ждёт смерть.

Мокрицин не отрываясь, смотрел на громадного вепря. Обычно кабаны более сговорчивы, но майор настолько уверен в себе, что неизвестно, кто главный в переговорном процессе. На груди секача висел автомат. Он и вправду, казался, игрушечным. Хотелось поскорее сбежать. Найти в темноте дворца театральную гримёрку, запереться в ней и спрятаться там до завтрака.

— Мне нужен старший, — набравшись храбрости, потребовал Федот.

— Главней меня тута нет никого, — улыбнулся Чуки. — Шёл бы ты дядя отседа, пока мы тебе рёбра не сломали.

Впервые Федоту угрожала свинья. Человек, впавший в «ярость», разорвёт всех троих переговорщиков — без труда и смущения. Конечно, утром ему будет нехорошо или даже совсем худо, но разве можно сравнить последствия: кабаны превратятся в трупы, а человек отделается дремотой под душем и дурным настроением.