Максим Волжский – Планета свиней (страница 58)
— Настоящая шкура есть только у моего глупого собрата. А у тебя, человек, хитрые мысли и желание прокатиться верхом, ну хотя бы один кружок вокруг рабочего стола, вот на этой лошадке, — Шульц ткнул пальцем в сторону Гомвуля. — Зубов, ты рассказал своему напарнику, откуда в тебе сила волчьей стаи и как ты сдерживаешь её?
Стас даже опешил. Пенсионер, живущий как последний бродяга, всё знает о сыворотке?
— Ты слишком разговорчив для полицейского; а Гомвуль мне больше, чем брат. У меня нет секретов от него. Но мы пришли не спорить.
Волка удовлетворил ответ человека. Шульц поправил густые посеребрённые брови. Лапы его тряслись.
— Пьяный тремор. Заправляю бак сахаром и дрожжами, а затем пью брагу, чтобы не спятить в тоске, — улыбнулся старик. Зубы его оказались на месте, вот только они сточены, словно грубым напильником поработал языческий шаман.
Гомвулю всё известно о лекарстве: из кого оно сварено и почему так необходимо напарнику. Стас рассказал волку о фабриках и фронтовых рефрижераторах. Это нечестно по отношению к тому, с кем рисуешь под пулями каждый день. А Гомвуль, узнав правду, проникся уважением к Зубову ещё глубже. Зубов не болтун, он титан — он кремень, — и вера в него безгранична. Люди самые непонятные существа на планете — и самые великие — почти боги.
— Цепь событий, — сказал Гомвуль. — Смерть тигров невидимой нитью связана с боевыми кабанами. Вероятно, отставные и действующие военные готовят бунт в городе. Это смелое предположение, но такова наша версия. Шульц, вам не кажется странным, что свиньи способны сами организовать восстание?
Мохнатые пальцы пробежали по экрану телефона. Шульц открыл подборку статей из легальных источников информации.
— Я изучал ваше дело, под кружечку кислой браги, — вздохнул волк, перелистывая страницы. Он прочитал заголовки последних статей: — Три пули в «Молоко». Подозреваемый в гипсе сбежал от пьяных полицейских. Кот объявил войну тиграм. Шмаль мстит за своего расстрелянного отца… — Шульц закрыл приложение. — Весёлые у нас всё-таки журналисты. Но здесь дело серьёзное. Уверен, что за убийствами скрывается человек. Лишь людям под силу создать хаос, а затем управлять им так ловко, что кажется, будто всё идёт самой собой и совершенно случайно гибнут один за другим важные персоны.
— Шульц, помоги нам найти заказчика, — попросил Гомвуль, словно старый волк Дед Мороз с подарками. — Некий капитан Ахлес, сын отставного генерала Щербы — вот наша первая цель.
Старик поправил ремень. Погладил угловатую звёздочку, давно нечищеной пряжки. Вскинул подбородок, скрутил чёрно-фиолетовые губы трубочкой и протяжно завыл.
— Шульц, — насторожился Зубов. — Хватит с нас безумных песен. Мы знаем, что ночью светит луна, а днём на небе солнце. Если ты выжил из ума, мы оставляем тебя в бараках. Если ты можешь дать совет, помоги. Нас интересует Шмаль и паршивец Ахлес! Где искать кота и боевую свинью?
— Не горячись, капитан. Я так думаю, — продолжил подвывать старик.
Парни минуту выжидали, слушая негромкий вой зверя. Шульц набрал полные лёгкие воздуха, и когда показалось, что конца и края нет у волчьей песни, он сказал:
— В трёх километрах от моего дома, который ты Зубов называешь бараком, находится воинский гарнизон. Так вот. Два дня назад полностью укомплектованная дивизия загрузилась в вагоны и по железке отправилась в Страну Красноярск. Там сейчас жарко; а в казармы на переподготовку пожаловали потрёпанные части. В моих лапах нет оперативных данных, но именно там прячется ваш паршивец. Неразбериха, молодые бойцы и необстрелянные командиры — это отличное место, чтобы затеряться. Надо установить родственные связи подозреваемого Ахлеса. У него свора братьев, и все они военные. А если хотите поймать кота, мне необходимо поднять старые связи. У блатных они крепче, чем у полицейских волков.
Шульц подмигнул Гомвулю.
— Сколько надо времени, чтобы найти старые связи? — спросил Зубов. — И остались ли они?
— Криминал уважает честных полицейских, а я был справедливым копом. Иногда меня навещают старые приятели. Иначе, как бы я выжил. Стоит мне только разворошить бандитские гнёзда, как информация потечёт весенним ручьём в эту голову, — Шульц постучал себя по макушке между ушей. — Но только одно условие.