Максим Волжский – Планета свиней (страница 55)
В палату зашла капитан Хрипатая. Светло-голубой костюм медработника был ей к лицу. Женщина, привыкшая скальпелем кромсать плоть солдат, улыбалась, будто на операционном столе стонет очередная жертва.
— Как себя чувствуешь, Сашка?
— Я здоров. Кость почти зажила. И насморк прошёл.
— Без костылей ходить сможешь?
— Да. Вполне. И вообще, я готов вернуться в строй, — забегал глазками кабанчик.
Военврач заметила растерянность, охватившее её любимчика. Что-то мучило молодого вепря.
— Рано воевать, Сашка. Отлежаться надо. Но вижу, как тревожится твоя душа. Расскажи, что мучает тебя.
Лейтенант боялся даже думать о тех минутах, когда впервые оказался на госпитальной кушетке. Он отлично запомнил страшные слова, сказанные одним из военврачей.
…Тело его страдало. Боль бродила за Сашкой тенью, неожиданно выныривая из тумана, где пряталась от обезболивающего укола. Успокоительное притупляло зрение и слух, но всё-таки он оставался в разуме. Сашка отлично слышал голос майора Мумунова, упомянувшего, будто между делом о какой-то сыворотке. Мумунов говорил сложные для восприятия слова, но Сашка понял, что его, ещё живого офицера отправляют в холодный рефрижератор, хотя он чувствовал в себе силы через несколько дней взять в лапы оружие и снова отправиться на фронт. Неужели врач некомпетентен в своей работе?.. и что такое сыворотка? И почему трёх солдат, которые были легко контужены, упаковали в мешок для перевозки трупов, после обезболивающей инъекции? Разве их нельзя было спасти? Это странно… они ещё могли послужить Сибири.
— Светлана Андреевна, помните, как мы встретились в первый раз? — робко спросил Сашка. — Помните тот день?
— У меня отличная память, мой юный друг, — ответила доктор Хрипатая.
Невзирая на сомнения, Сашка решился заговорить о том дне.
— Я был ранен. В голове шумело. Это была контузия от разрыва мины. Я слышал, что предлагал сделать со мной майор Мумунов. Он говорил обо мне, как о куске курятины и настаивал отправить в рефрижератор, чтобы приготовить из меня сыворотку. Я почувствовал себя дикой собакой, из которой варят кусок мыла. Этот разговор мне не приснился, я отчётливо слышал слова майора.
Знать о сыворотке свиньям запрещено. Это закон. Ответив на его вопросы, доктор Хрипатая предаст всё человечество…
Дочь Светланы Андреевны воспитывалась в Якутском Кадетском Училище. Девочке уже семнадцать — и только ради драгоценной Настеньки, ради того, чтобы она каждый день принимала лекарство, капитан Хрипатая будет молчать. Ни один хряк не узнает, что ожидает его в рефрижераторе и после него. Светлана Андреевна лучше отрежет всем свиньям уши и языки, а затем вырвет сердце, выпилив в грудине чёрную дыру, чем поделится тайной.
За годы работы в госпитале Сашка первый из кабаньего племени озаботился о сородичах. Его интересует, куда отправляют тела и почему не лечат легкораненых бойцов. Он подслушал разговор врачей, запомнил его и теперь задаёт вопросы, не понимая, как он близок к разгадке. С годами свиньи становятся всё умнее — и это тоже неопровержимый факт.
— Послушай меня, лейтенант, — предостерегала от дальнейших расспросов доктор Хрипатая. — После укола ты находился в сонном ступоре. Есть у медиков такой термин — «сонный ступор». Это обманчивое состояние. Ты просто спал и тебе снился страшный сон. Нет никакой сыворотки, Сашка. А майор Мумунов лишь заботится о каждом из вас. Он дал клятву — лечить боевых кабанов. Нет никакого заговора против свиней, а твои сомнения лишь действие болеутоляющей инъекции. Прими это и успокойся, малыш.
Сашка не знал, почему хорошая женщина ему врёт. Он не поверил, но всё-таки предпочёл сделать вид, что согласился и задал второй вопрос, мучивший его:
— Нам изо дня в день твердили, что скоро проснётся император Сибири. Знаете, Роберт Варакин, он такой… он, как…
Голубые глазки кабанчика завертелись ещё быстрее. Потекла слеза: мутная, густая, как у человека, испытывающего настоящую боль утраты; так плачут, когда пути назад нет, когда уходят самые близкие или, наоборот, приходит на смену новая жизнь.
Сашка взял себя в лапы, смахнул толстым пальцем мокрое, всхлипнул громадными ноздрями и продолжил: