Максим Волжский – Планета свиней. Часть 1 (страница 36)
– У тебя сохранилась копия плана? – спросила Шалайя у Щербы.
Генерал пошарил в карманах, извлёк потёртый листок.
– Как знал, что пригодится… вот он, – старый кабан бросил на стол начертанную собственной лапой карту штурма. – Но что толку, Репо же убили, а завтра наступит и наш черёд. Глупая это затея. Только молоденьких солдат в пекло отправим. У меня сын подрастает. Боязно как-то.
Бароны тоже расстроились. Клещ поставил на стол трёхлитровую бутылку, придавив ею листок. Хруст вынул из серванта четыре стакана. Сковырнув пальцем грязь с ободков, налил водку до краёв.
– Давайте помянем Душмана, – сказал Хруст и, звонко шмыгнув пятаком, загнал горючие слёзы обратно в пазухи.
Кабаны выпили, не закусывая, не чокаясь, а Шалайя завелась, высушив до дна полный стакан.
– И вы ещё считаете себя боевыми секачами?! Называете себя кабаньей элитой? Ну и мужики пошли. Вы не офицеры, вы вонючие тряпки! Чтоб вам рожать, как настоящей бабе!
Генерал с интересом посмотрел на женщину, открывшуюся с неожиданной стороны, которая была никак не меньше его самого в размерах.
Водка медленно расплывалась по телу, согревая копыта, пуская в ход обворожительные чары. Щерба протянул лапу, поправив лямку сарафана на дамском плече. Их взгляды встретились. Сверкнула искра. Всего миг и вспыхнула молния.
– Я немного погорячилась, назвав вас тряпками, – извинилась Шалая, потому что лапа генерала схватила её за мясистый бок.
У всех кабанов были впечатляющие бивни. До слоновьих им далеко, но всё-таки…
Вместо бивней у Шалайи густо росли приличных размеров усы, а на подбородке топорщилась редкая бородка. Она была дамой представительной, с пятью сосками, потому что один по ошибке при родах ампутировал пьяный врач-енот. Все пять сосков, так и торчали из-под сарафана, приводя Щербу в ебанистическое состояние.
– Охрич, будь добр! – позвал генерал своего сыночка.
Поросёнок будто ждал. Он выскочил из комнаты, встав перед отцом по стойке смирно.
– Да папочка, – вытирая влажный нос, отозвался малыш.
– Сын, иди-ка ты погуляй. Развейся. Можешь в кино сходить, ну или ещё куда… куда вы там ходите?
– А можно мне к тёте Нюше съездить? – радостно захрюкал пацан.
– Конечно, ты ведь мой сын! Тебе можно всё: хоть к тёте Нюше, хоть к дяде Хрюше, – важничал генерал.
– А в школу?.. как же я в школу пойду? Папа, сделай мне отпуск, разреши остаться у тёти Нюши, хотя бы на две ночки?
Щерба задумался. Он вспомнил, что на кухне стоит ещё три бутылки водки. Настроение приподнялось ещё выше.
– Охрич… ты знай, сынок, для тебя я сделаю всё что угодно. А про школу вообще забудь. Нечего там делать.
Мальчонка обрадовался. Постукивая копытцами о пол, как заводной заяц-барабанщик, он хотел спросить что-то ещё, но замялся.
– Не тяни, сын, не ссы! Говори что надо.
Охрич бегал глазками, выбирая с чего начать.
– Тут вот такое дело, папа… Учительница пугала меня, что когда проснётся император Варакин, то тебя вызовут в школу. Вот я и спрашиваю. Тебе уже позвонил директор Иванов? Он такой строгий и всегда говорит странно. Я немного его боюсь.
Кабаны заметно расслабились, а наивный вопрос поросёнка заставил забыть о смерти товарища.
Генерал загадочно улыбнулся, будто ведал великую тайну.
– Сынок… знаешь, что мы сделаем с императором Робертом и с другими людьми?
– Откуда мне знать, папань? – трусливо пискнул пацан.
– Мы посадим их в большое корыто, где-нибудь во Владивостоке и отправим в плаванье через весь океан. А тех, кто откажется путешествовать, расстреляем на месте. Запомни, сынок, скоро кабаны станут самыми главными на земле.