Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 58)

Так и произошло. Без слёз, душераздирающих криков, плача, мольбы, а, главное, ненужных жертв.

Четверо солдат под руководством су-лейтенанта, завели приговорённых к казни в лес. Выстроившись в одну шеренгу, они приготовили ружья к стрельбе и нацелились на куст чёрной бузины.

Казаки стояли рядом с Апрелем, смотря в спины расстрельной бригаде, совершенно не понимая, что происходит.

С каменными лицами французы исполнили жестокий приказ. Каждый из них целился в самое сердце ненавистного куста. Затем прогремел залп, но выстрелы напугали лишь птиц, где-то высоко в ветвях, насвистывающих свою весёлую песенку. Хлопая крыльями и звонко крича, стайка пернатых поднялась над кронами деревьев и полетела наутёк подальше от мушкетного дыма.

— Сейчас, наверное, добивать пойдут, — поражался Степан.

— Это уже лишнее, — серьёзно ответил Апрель.

Повинуясь приказу, французы повернулись «кругом» и отправились обратно к дороге. Не дойдя пару метров до границы леса, они остановились и, отчаянно подпрыгнув, хлопнули в ладоши над головой. После последнего прыжка маленькие армии разошлись с миром. Французский конвой, позабыв о горьком опыте расстрела, отправился охранять обоз с монастырским добром, а казаки так и замерли от удивления.

Повидавший многое в своей жизни Пётр, сначала решил, что Апрель, представившийся Денисом Давыдовым, сговорился с французами, и те попросту ломают комедию, но по отрешённым взглядам солдат было понятно, что они будто пребывают во сне. Прощальный прыжок развенчал последние сомнения. И вообще, стеклянные глаза и неуклюжая поступь конвоиров напоминали поведение его младшей сестры, которая ночью во времена полнолуния ходила по избе, пугая родичей. В доме все знали — это болезнь. Знали, что нужно плотно закрывать окна во время круглой луны, чтобы ни один мистический луч не проник в комнаты — и не дай бог коснулся лица девчонки.

Посмотрев в небеса, Пётр мысленно перекрестился.

— Чудны дела твои, господи…

— Вот это да! — посмотрел вслед уходящим французам Фёдор.

— Барин, а когда бежать-то будем? — удивлялся Степан.

— Всё уже… убежали.

— Это хорошо, что мы на свободе, только руки кто нам развяжет? — спросил Фёдор.

— Ах да. Совсем забыл. Сейчас вернём, — опомнился Апрель.

Казаки озадаченно посмотрели на русского офицера, ожидая нового чуда с освобождением связанных рук. Но вместо саморазвязывающихся верёвочек, послышался хруст. Из-за деревьев снова появился су-лейтенант. В одной руке он держал сверкающую саблю, в другой нёс картину, накрытую тканью. Подойдя к бывшим пленным, он каждому по очереди аккуратно разрезал верёвки, после чего развернулся и, не совершая прыжков ни на месте, ни в длину, ни в сторону — побрёл прочь из леса.

— Вот зачем меня мама на свет родила! — ошалел от увиденного Пётр. — Таких чудес я ещё никогда не видывал.

— Дядька, а что происходит-то?

— Барин-то наш, как есть, колдун, — снова недоверчиво прищурился бородатый.

— Ну вот тебе на! Какой ещё колдун? — улыбнулся Апрель. — Совесть проснулась у французов. Гуманисты они. Даже видишь — картину вернули. И вообще, я умею убеждать…

— Совесть? У них совесть есть? Пойдём, посмотрим, что сейчас делают эти гуманисты. Да они в телегах уже, одни ножки торчат. Нет, барин, ты нам лучше признайся, что ты сотворил с ними?

Как рассказать о кораблях пришельцев, бороздящих просторы космоса или о вселенском разуме, или обучающих кристаллах? Апрелю оставалось только молчать.

— Видите, братцы, он в огне, — водил пальцем по холсту Пётр. — Сначала мы думали, что дети сатаны разжигают костёр, а вы приглядитесь. Может быть, они пытаются погасить его? А если так, то тот, кого они сжигают тоже демон. Так получается?

— Ну, ты хватил казачок. Мы вроде договорились, что это не мог быть я. Да и, вообще, — решил закончить споры Апрель, — не отрывайтесь от реальности, господа военные. В стране идёт война, не время сейчас заниматься конспирологией.

Последнее слово не понял никто. Но барин есть барин — он шибко грамотный. Чем сложнее изъясняется офицер, тем больше доверия. Русский народ любит тайны, а порой верит говорунам чаще, чем честным словам.