Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 4)
— Веттер, тебе пора. Возвращайся с хорошими новостями, — сказал Беркут, отрешённо всматриваясь в ночь. Землянин щурил глаза, будто желал рассмотреть, что-то особенное в густом полумраке.
…На обочине временного шоссе, по которому путешествовал Беркут не в первый раз, он различал силуэты знакомых с детства белокаменных зданий, близких людей или случайных попутчиков. Спустившаяся ночь и туман, как ни странно, помогали рисовать фантомы прошлого. Идя совсем рядом, иллюзорные персонажи подсказывали ему путь, но, ни один призрак, ни один человек на Земле не мог открыть тайну, скрытую в собственном сердце. Какие переживания и тревоги таятся в бессмертной душе, знал только тот, кто создал его таким.
— И всё-таки ты скучаешь о своём доме. Ты никогда не забудешь прежнюю жизнь, — заметив глубокую печаль в человеке, осознал Веттер.
Не дождавшись ответа, слав спрыгнул с гнедого, передал поводья Беркуту и отправился в осенний лес, чтобы защитников на Земле стало больше.
Он прошёл десяток шагов, обернулся и обратился к землянину:
— Присмотри за медовухой, чтобы братьям моим осталось!
Беркут кивнул в темноту и, пришпорив коня, поехал в другую сторону.
Он прожил рядом с пришельцем, который назвался именем Веттер, совсем немного — всего три года. Чтобы осознать конечные цели гостя из космоса и почему двух существ, рождённых в разных мирах, связывает нерушимая дружба, понадобятся десятилетия, а то и века. Ну а пока, Веттер оставался единственным, кто знал правду о Беркуте и единственным, кому доверял сам землянин.
Глава 2
Глава 2
В темноте леса Веттер видел как днём, потому ни разу не оступился и зверя дикого не спугнул. Уже на рассвете он вышел в назначенное место. На лесной опушке у кривой сосны нашёл два свёртка с одеждой, которые приготовил заранее.
Веттер разгладил густую бороду и опустил взгляд, изучая поверхность межпланетного портала: плиту полтора метра в диаметре, спаянную сотнями тысяч гранул размером с крупное семя подсолнуха. Присев, он бережно смёл принесённые непогодой листья, потом прижал ладонь к шероховатой поверхности. Плита была тёплой, готовой принять гостей.
— Скоро братья, — прошептал слав, почему-то вспомнив о Беркуте: — А ведь мальчишка прав: рассвет дарит новую жизнь.
Веттер устроился поудобнее и прикрыл глаза, но ладонь с портала не убирал, ожидая сигнала.
Когда солнце висело в зените, слав почувствовал жар, исходящий от площадки телепортации. Он быстро встал и сделал три широких шага назад. Затянув пёструю ленточку в волосах, Веттер приготовился к встрече.
Яркий луч вспыхнул лишь на секунду, словно с неба, где не было ни единого облачка, ударила прямая, жирная молния. Молния звонко щёлкнула о портал и мгновенно погасла, переместив в себе два совершенно голых существа. Тела, рождённые всплеском космического телепорта, стояли, свесив головы, и покачивались в такт вековым соснам.
Веттер обошёл портал, рассматривая оледенелых славов. Повреждений он не заметил, а пришельцы были не просто голыми — на молочной коже не росло ни единого волоска, не было шрамов, царапин и морщин на лицах. Тела казались отлитыми из мрамора. Гости планеты медленно просыпались, но встречающий точно знал, что через несколько часов эти существа из дремлющих статуй превратятся в земных исполинов, чтобы, набравшись сил, творить свою правду.
Вернувшись на прежнее место, рыжебородый Веттер выхватил из-за пояса топор и высоко метнул его вверх, отдавая воинское приветствие. Топор из фритской стали совершил с десяток вращений в воздухе и послушно вернулся в крепкую ладонь.
— Рад видеть вас, добрые славы! — воскликнул он.
Оба пришельца встрепенулись. Они с трудом подняли головы, строя страшные гримасы, словно нечеловеческая боль пронзала их неземные жилы. Ещё не согревшись после межзвёздного перелёта, гости планеты часто моргали и болезненно содрогались, а Ветер искренне улыбался, словно восторженный отец. В каком-то смысле это и было рождение — только младенцы, как всем известно, не весят больше двух центнеров и не имеют развитой мускулатуры зрелого физкультурника.
Один из космических пришельцев особенно выделялся своим размерами. Выразительный слав покачивался, как хмельной. Его вены лениво пульсировали, выбивая бешеный ритм искусственного сердца. Объёмные мышцы, знакомясь с неведомой планетой, судорожно сокращались, склоняя громилу то влево, то вправо. Сказать, что его тело было огромным — это преступно промолчать, скрывая целостность и мощь его фигуры. Высокий рост, груда мышц и хмурость надбровных дуг предупреждали каждого недруга, что спорить с гигантским существом в облике человека попросту опасно. У величественного пришельца была рельефная грудь, как у античных богов, богатырские плечи и мускулистые руки, выдающие недюжинную крепость. Казалось, что если в эти руки попадётся что-то привычно незыблемое, то здоровяк при желании превратит океанский бульник в песок, а из железного наконечника копья с лёгкостью сомнёт шар или пирамидку, словно это не метал вовсе, а липкий мякиш.