Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 28)

Беззубому всё-таки удалось задуманное. Промасленная тряпка вспыхнула, и польский солдат замер с импровизированным факелом, ожидая команды остробородого командира.

Вокруг творилось безумие, но солдат с коптящей палкой, прикованный к столбу медведь и могучий мужик с подковой — были как настоящие, — так что пришлось всерьёз задуматься о сохранении своей драгоценной жизни. Заметив лестницу, приставленную к настилу, Апрель как опытный матрос шустро вскарабкался по ней, изучая пути к отступлению. Сверху он посмотрел на восседающего в стогу человека. Тот поражал размерами и хладнокровием.

— Эй, как тебя?.. давай наверх! Выберемся на крышу и сбежим отсюда, — обратился к нему Апрель.

— Медведя тоже наверх — по лестнице? — ответил вопросом гигант, и его плечи качнулись, предвещая неудержимый хохот.

— А чего здесь, смешного? Тебе жить надоело?

Апрель прополз на коленях по настилу, оказавшись на противоположной стороне. Спрыгнув, он приземлился прямо перед развалившимся в стогу человеком.

— Лазаешь, как обезьяна… нормально подойти не мог? Или ты медведя боишься? Или, быть может, меня испугался? — хитро щурился громадный мужик.

— Вот только не надо строить из себя случайного гостя, — сердился Апрель. — Сейчас мне расскажешь, что ты кузнец деревенский, а эти ряженые парни просто валяют дурака. Они сарай поджигают, ты это можешь понять? И вообще, выкладывай, давай — кто ты такой?

Пришелец прощально посмотрел на подкову и отбросил её.

— Я Горд, — представился великан.

— Горд? И чем же ты гордишься, Горд, сгореть в этом сарае?

— Я вообще-то… огнеупорный. Меня и жгли, и плавили, и смолой кипящей обливали… и даже плазменной молнией в грудь попадали, но всё это бесполезная трата времени, — невозмутимо ответил слав. — Твоё имя Апрель, моё имя Горд. Здесь всё предельно ясно, брат.

— Так значит, мы знакомы. Тогда скажи мне, брат Горд!.. что происходит со мной? И где я, чёрт возьми, нахожусь?!

Пришелец почесал подбородок, будто что-то вспоминая:

— Тысяча шестьсот десятый год… по одному из земных календарей. Смутное нынче время на Руси. Шведы грабят северные земли, польская армия подошла к Москве. Бьют наших людей, почём зря. Жгут города. Медведей обижают. Это война, брат.

— Какая ещё война? Какие шведы? Ты что несёшь?

— Это, смотря как посмотреть, — задумчиво рассуждал громила. — Мы вроде как в прошлом, если я не ошибаюсь. Ты ведь из двадцать первого века пожаловал? А это значит, что Фаро воспитывает тебя… использует, конечно — не без этого. Для процветания человечества эксплуатирует. Это очень важная миссия, брат! На тебя вся надежда.

— Миссия говоришь? А морда не треснет у твоего Фаро? — горячился Апрель, чем не на шутку рассмешил гиганта.

— Морда Фаро! — повторил пришелец и рассмеялся так раскатисто, что услышав громогласный хохот, медведь перестал зализывать рану и встал на задние лапы. — Хватит шуток, Апрель. Нужно выбираться отсюда. А то засиделись мы. Да и одёжа дымом пропахнет, что выбрасывать надо.

Получив приказ остробородого, солдаты разжигали собранные ветки. Массивные бревенчатые стены сарая сопротивлялись огню, но дым уже просачивался внутрь. Почувствовав опасность, медведь втянул мокрым носом облачко голубоватого дыма, а Горд достал из кармана просторных штанов кожаную мошну, которая вполне годится для хранения четвертаков. Распустив тонкую верёвку, он перевернул мешочек, и на ладонь выкатился сверкающий кристалл, отличающийся от подарка Матвея Сергеевича Фирсова только меньшим размером.

— В нём судьба твоя, Апрель. Твоя новая жизнь, — важно сказал слав, передав кристалл путешественнику по мирам.

Всё происходящее напоминало сон или незамысловатую компьютерную игру, в которой главный герой терпел побои польских интервентов, бился с жарким огнём, знакомился с ручным медведем и в конце квеста, переходя на уровень выше, в качестве награды получал приз в виде волшебного кристалла. Поверить в реальность фантастического представления невероятно сложно, но пожар, захвативший стены, принуждал действовать, а кристалл на ладони, словно знакомясь с человеком, подмигивал разноцветьем радужных вспышек. И чем проницательней Апрель вглядывался в мерцающий минерал, тем глубже вселенская сила проникала в разум, уводя сознание за пределы сарая, деревни, а дальше и самой Земли.