Максим Волжский – Девять жизней Гнидо Комига (страница 3)
Он вышел на улицу.
На высокой берёзе пели птички. Летнее утро было великолепным. Солнце испускало свои теплые лучи; ласкало, согревало.
Полковник выпустил густое облако табачного дыма.
– Ох, заебись мне! – расставив руки, потянулся он и отправился к мусорному баку.
И вдруг возле его правого уха сверкнула молния, издав какую-то странную барабанную дробь, схожую со звуком трамп-пам-пам…
Молния была так стремительна, что полковник ее даже не заметил. Зато Николай Петрович Капустин, сосед товарища Непряева, которого весь дом считал дебилом и алкашом, почувствовал, как бескрайний космос проник в его бренное тело: точно под кожу, в кости и даже в мозг. Эта молния была так напориста, что не оставила Николаю Петровичу ни единого шанса для выбора и вытеснила отравленный алкоголем разум, подселив в тело нового жильца, по имени Гнидо Комиг.
Гнидо обнаружил себя в странном положении. Ноги его чуть касались земли. Тело было согнуто в поясе. Руки перебирали вонючую дрянь. А его глаза жадно выискивали в этой дряни нечто ценное. Что именно искал в баке для мусора бывший хозяин тела, Гнидо Комиг не знал, но быстро сообразил, что в баке ничего ценного нет и быть не может.
Он выпрямился, отряхнул грязными руками дырявую телогрейку и нос к носу встретился с полным мужчиной, который был в чистой майке, трико и тапках.
Гнидо осмотрел себя. На улице благоухало лето, а он вырядился, словно вот-вот пойдёт снег. На нём тяжёлые ботинки, плотные штаны и телогрейка на вате.
– Какого хрена тут… – прохрипел Гнидо, сдерживая эмоции.
– Успокойся, сосед. В моём ведре ничего интересного для тебя нет, – сказал человек в чистой майке.
По хитрому взгляду Гнидо понял, что мужик издевается.
– Не совершай ошибку, человек, – ответил пришелец на чистом русском языке и сразу заткнулся.
Голос Гнидо должен был звучать гордо, надменно, а на деле вышла лишь хрипота какого-то пьяницы. Потому что Николай Петрович и был самым настоящим пьяницей, который вечно тащил с помойки всякое барахло, и уже как десять лет все в доме знали, что у товарища Капустина поехала крыша. Но Николай Петрович человеком был тихим: ну таскал он разное говно в квартиру, ну пованивало из-за него во всём подъезде, но его ведь жалко. А советский гражданин – он за справедливость и за крепкую дружбу, даже между нормальными людьми и кончеными дебилами.
– Николай, ты лучше заткнись! – рыкнул полковник Непряев и стал высыпать содержимое ведра в бак.
Но специальная газета предательски прилипла к днищу. Пришлось отрывать её руками.
Полковник Непряев брезгливо потянул газету двумя пальцами и сказал:
– Да ёбаный ты в рот!
«Какой всё-таки злой человек, – подумал Гнидо о мужике в чистой майке. – Но это сейчас неважно. Сейчас нужно найти моё жилище. А у полковника милиции должна быть приличная квартира…»
Гнидо смотрел в спину мужику в чистой майке, вспоминая номер своей новой квартиры.
– Второй подъезд, третий этаж, квартира тридцать два. Теперь главное дом не перепутать… Эй, мужик! – хрипло крикнул Гнидо вслед мужчине в тапочках.
Полковник Непряев обернулся. Сосед-алкоголик явно шёл на поправку. Он научился говорить. Ещё вчера дядя Коля только напевал неизвестные мелодии и со всеми по десять раз здоровался, копошась на помойке круглые сутки.
– Заговорил… – удивился полковник.
– Номер этого дома какой? – повторил свой вопрос Гнидо.
– Шестьдесят четвёртый, – ответил полковник.
– Спасибо, товарищ! – поблагодарил пришелец и ещё раз осмотрел себя.
Выглядел он отвратно. Ещё эта вонь…
Гнидо отряхнул штаны и направился к своему подъезду. Он поднялся по лестнице на третий этаж, нашёл дверь, на которой висела табличка с нужными цифрами, и дёрнул ручку.
Но дверь не подалась. Она была закрыта.
Тогда Гнидо стал искать ключ, исследуя содержимое своих карманов.