Максим Волжский – Девять жизней Гнидо Комига (страница 26)

Ксантусия быстро хлопала глазками.

Лицо Дристана сияло как у ребёнка в цирке, который впервые встретил фокусника.

Гнидо был спокоен; он догадывался, чем сейчас всё закончится.

Николай Петрович выпучил глаза и снова не сдержался в словах.

– Ну ты жёсткий, пиздец! – сказал он.

– Спасибо, землянин, но это я ещё не жёсткий, и мне пиздец как больно! Но я просто обязан преподать урок!

Старший переворачивал ладонь, то опуская обрубок большого пальца вниз, то поднимая вверх. Кровь фонтанчиком брызгала в разные стороны. Взгляд Иваныча был надменный и восторженный, как у императора, решающего – подарить жизнь или приказать выпустить кишки.

– А теперь твоя очередь, Гнидо, – произнёс Старший. – Подойди ко мне и дай свой палец!

Гнидо спрятал руки за спину. Новое тело ему очень нравилось, а человек на Земле – это не длиннохвостая ящерица; отрезанный палец ни за что не отрастёт, если его отделить от общего тела, а вот у человека с Махериса любой орган, любая конечность – восстановится обязательно.

– Что ты медлишь? Или продолжаешь настаивать, что нашёл лучшую копию себя самого? – торжественно вопрошал Старший. – Нет, парень, ты завладел только ничтожной оболочкой, которая без махерианских технологий может загнуться в любой момент. Или я был не убедителен? Или мне нужно голову свою отрезать, чтобы ты понял?

– Не надо голову. Ваши аргументы более чем убедительны, Старший, – признал Гнидо.

Было невозможно не согласиться с инспектором. Поскольку Винни Сук был настоящим махерианцем. Он не вселялся в землянина, он остался таким, каким родился ещё там, на Махерисе. Потому Старший и был главным среди всех колонизаторов. А Гнидо залез лишь в похожее на себя тело, которое было болезненным и слабым. Это тело могло умереть от насморка или погибнуть от встречи с капотом чёрной «Волги». И непременно погибло бы…

Лаврентий Иванович достал платок, накрыл им обрубок. Платок сразу покраснел, пропитавшись кровью. Потом Старший смял платок и снова показал руку.

На зависть всем ящерицам Земли, палец отрос всего за несколько секунд. Он торчал вверх и шевелился, демонстрируя преимущества махерианцев над землянами.

– Ты, Гнидо Комиг, преступник, отбывающий своё наказание под моим присмотром, – спрятав платок в карман, сказал Старший. – Тебя отправили сюда исправляться. Твой долг приносить пользу Махерису и подчиняться приказам и моим, и своего куратора, а не придумывать новые правила… Напомни, каков твой срок пребывания на Земле?

– Девять жизней, – ответил Гнидо.

Старший посмотрел на Ксантусию Сахарон.

– Какой твой срок, Лидочка?

– Девятнадцать жизней, – ответила кураторша.

– А сколько тебе осталось? – сыпал вопросами Старший.

– Девять уже зачислено, значит… ещё десять жизней. Арифметика здесь простая.

Старший инспектор кивнул, а затем неожиданно и громко вскрикнул:

– Встать!

Гнидо послушно поднялся с лавки.

На всякий случай, Николай Петрович тоже подпрыгнул. Представление с отрезанным пальцем произвело на него грандиозное впечатление. Ещё в детстве его любимый дедушка удивлял одним фокусом с пропажей и появлением большого пальца в ладони. Но сегодняшнее волшебство – было куда убедительней.

– Ты знаешь, Гнидо, как звали рыжего парня? – спросил Старший. – Где он родился, сколько ему лет, кто его родители, где он учился, работал? А если его уже ищут? Папа, мама или соседи по общежитию написали заявление в органы, а далее запущен всесоюзный розыск, и вся милиция на ногах? Ты вообще представляешь, на что способна советская правоохранительная система? Что это за махина? И после этого ты спокойно расхаживаешь по улицам? Да тебя все старухи у подъездов давно срисовали!

– Я виноват, Старший. Я совершил ошибку. И мне ничего неизвестно о рыжем парне, – честно признался Гнидо. – Но тело… оно виделось мне таким родным. Я не смог удержаться. Поймите же вы меня!

Старший кашлянул. Он никогда не был злобным крючкотворцем.

– Запомни, Гнидо… Тебе выпала великая честь защищать интересы Махериса на Земле. И ты обязан прожить свои девять жизней с полной отдачей и максимальной пользой. Твоя жизнь может оказаться подобно жизни мотылька-однодневки, а возможно, ты проживёшь целый век в одном теле, а затем следующий век и снова в одном теле. Всё и многое зависит от сложности обстановки, а также от упрямства наших врагов. Но на Земле только я решаю, когда поставить галочку в графе «следующая жизнь». Это тебе понятно, Гнидо Комиг?