Максим Волжский – Бойся желаний (страница 2)

– Тише, дорогой, – первой заговорила жена Ольга. – Мы уже рядом. Успокойся. Посмотри на нас.

Трясущейся рукой Непомнящий потянулся к бутылке. Он отвернул пробку, сделал глоток. Вода пахла тиной, словно минералка трёхдневной протухлости, которую подала ему пожилая женщина в Геленджике на пляже, со словами: «Пей сынок на здоровье. Это полезно».

На языке стало горько. Роман знал, что нужно проглотить воду, иначе пользы не будет, а видение сбежит и спрячется за валунами на берегу озера. Потом ищи своих родных в темноте – ни за что не найдёшь, только рысьи глаза в лесу встретишь.

– Ромочка, всё таблетками балуешься? – послышался голос тёщи.

Непомнящий поставил бутылку на стол.

Ну, ладно… все в сборе: сын, дочь, жена, тёща, которая вечно что-то спрашивала.

В беседке у самой крыши горела лампочка. Она была не яркой, но внутри беседки светло. Огонь в камине прибавлял тепла, а призраки отбрасывали длинные тени и казались живыми.

Жена сегодня пришла в синей юбке и чёрной кофточке. Сын в сером спортивном костюме: куртка у него с засученными рукавами и короткие резиновые сапоги на ногах. Дочь в кроссовках, джинсах и толстовке с капюшоном. Тёща, как всегда, сидела на стуле в халате и тапочках, будто ждала, когда ей включат телевизор.

– Вот мы и встретились, – пересчитал семью Роман. – Каждый вечер у нас собрание. Куда от вас только деться? Непросто мне с такой ношей.

– А папа всё мечтает… – закатила глазки дочь Анюта, поправляя русую прядь. – Ты бы завёл себе кошку, что ли… или сторожевую собаку. Пап, нельзя так мучить себя. Купи себе компьютер или планшет. В интернете, знаешь, сколько всего интересного?

Роман представил, как покупает собаку: почему-то сразу громадную, лохматую, с мордой в колючках. По вечерам он бегал бы с ней по берегу, кидал здоровенную палку и кричал: «Тузик, мать твою!.. апорт!» – а пёс вместо палки волочил бы к нему дохлую рыбу и весело вилял хвостом.

С барбосом было бы весело, но что делать, если снова вызовут на работу? Роман – вертолётчик со стажем. Уважаемый человек. Профессиональный пилот, а не кинолог.

– Дочь, я не могу взять собаку, – постучал по пробке на бутылочке Роман; его голова уже успокоилась, а голос невидимого командира стих, не заставляя равняться куда-то в сторону. – А вдруг мне завтра в полёт, Анюта? Я человек ответственный. Собаку оставить не с кем. Не брать же её в кабину? Животные в вертолёте запрещены. Так что, отставить покупать пса.

Сын Глеб почему-то усмехнулся. Он перевёл взгляд на луну и сказал, словно хотел обидеть отца.

– Папа, какой из тебя пилот? Тебя даже сторожем не взяли после того случая… Тебе летать запрещают. Ещё убьёшь кого-нибудь.

На лице сына появилась кровь. Глеб немного удивился, заметив капающие с подбородка капли, но затем вытер ладонью и нос, и губы, и щёки, – и сплюнул на землю красную слюну.

Челюсть Романа снова ожила и задёргалась, не боясь потерять фантомную связь.

– Не говори со мной так! Я не заслуживаю от тебя порицания. И вообще, я хороший пилот и добрый отец! Я делал, что должен! Тебе это ясно, Глеб?

Тёща слушала и вязала, перебирая невидимые нити. На её лице появились очки, мышиная старческая шаль упала на плечи, и вмиг поседели волосы. Из доброй пожилой женщины она быстро превратилась в старуху.

– Ты виноват и не виноват, Ромочка, – сказала тёща, просто оттого, что не хотела слушать, как ругаются сын и отец. – Прошлого не вернёшь и ничего уже не изменить… А собачку ты заведи. Пусть она дом охраняет, играет с тобой и есть из миски. Я люблю смотреть, как кто-то ест; и готовить я люблю, вернее, любила… А ещё твоя собака будет выть по ночам, а собачий вой лучше человеческого плача. Верно, я говорю, Анюта?

Дочь Романа была красивая, стройная девушка, с личиком ангельским. Она лишь качнула ровными бровками, то ли соглашаясь с бабушкой, то ли принимая безысходное прошлое.

– Я думаю – отец всё-таки виноват. Конечно, он меня не убивал, но его желания принесли много беды. Папа уже не ребёнок и должен был предвидеть. А как иначе? Он всё-таки хозяин семьи и отвечает за всех нас. Я так думаю…

Продолжая оттирать кровь, сын резко повернулся к отцу. На лице Глеба сверкнул оскал. Голова его была острижена, как у призывника, плечи широкие, шея короткая, уши сломанные, потому что парень занимался классической борьбой.