Максим Волжский – Атрибуция (страница 2)
И чем удивить, и чем растрогать обворожительных суженых, как не горячим мясом или десертом с фруктами. Ведь его пленницы так избалованы… и каждая из них неповторима, со своим неординарным и вздорным характером; они все капризны; с ними будет ужасно сложно… но Альберт непременно справится.
Он придумал романтический ужин, горящие свечи, – хотя нет, отставить! Свечи атрибут уже лишний, поскольку ещё не время для пылкого огня. А вот бокалы!.. сверкающие бокалы на тонкой ножке!.. как он не подумал о них заблаговременно? Он день за днём поит своих девчонок из пластиковых стаканчиков – так, может быть, уже хватит издеваться над ними? Ведь его женщины привыкли к комфорту, шарму и благородству.
Но снова стоп!.. поскольку стеклом можно поранить себя, стеклом можно сопротивляться – это опасно! А значит, гостьям нужны кружки. И это даже оригинально. Стоит только представить, как утончённые дамы пьют французское вино из армейских кружек, словно они прячутся где-то в секретном бункере. Только в этом бункере нет тревог, в нём спокойно. А за пределами бункера скверна… там даже взрывы, война; а в бункере тишина, покой…
Альберт улыбнулся, представив, как три его гостьи – как они тонкими пальчиками обвивают железные кружки и пьют, пьют, пьют… и смеются от счастья. Один глоток, второй, пятый – и они пьянеют, и им весело и свободно… Но снова нет… А почему девчонки смеются? Может быть, его звёздочки не уважают своего хозяина, и они смеются над ним?
Белов силой бросил на разделочную доску увесистый кусок говядины и рубанул по нему ножом, словно возненавидел вмиг всю планету. Мясо было свежим, только вчера жующим травку, видящим кустики. «Да что же это такое? – вопрошал всезнающий голос. – При чём здесь коровы, старина? Тебе нужна только одна женщина. Так выбери её! Не забивай себе голову! Мне тесно и тошнотворно от твоих вечных соплей!»
Альберт ничего не ответил голосу. Он лишь улыбнулся, подумав, что на лугу гуляли вовсе не коровы, а молоденькие тёлочки: такие пегие, взбрыкивающие, с упругим выменем… ждущие своего племенного бычка.
«Всё это досужее… всё пустое», – вздохнул Альберт, понимая, что мысли о парнокопытных лишь удаляют его от цели, потому что вершиной за праздничным столом должен стать мужчина – и, несомненно, всё будет так, как он захочет. К тому же мужчина должен быть любимым и надёжным. А он такой и есть: Альберт сильный, красивый… и до крайности предусмотрительный и даже, возможно, гениальный, как и прочие гении с голосами в голове.
Но всё же нужно быть осторожным, и голос абсолютно прав. И дело вовсе не в контрацепции, то есть не в наличии презервативов. Необходимо благоразумие и осторожность совершено в другом толковании. И как хорошему юристу Альберту известны статьи, по которым он нарушал Уголовный кодекс. Но что значит закон в сравнении с заоблачным полётом его желаний и падением в низкие подвалы совести. Желания Альберта были гениальны и чахоточно больны. Потому что своих избранниц Альберт возжелал как самое дорогое на земле, но всё же наносил им душевные травмы нарочно. Поскольку, не упав прекрасным лицом в гниль и в грязь, не познаешь ценности тёплого душа и благости шёлкового белья… и не оценишь его личной доброты, как единственного господина.
Кстати, о белье. Сегодня Альберт купил по две пары трусиков для своих бунтарских княгинь. Вещи были дорогие, из московского бутика в самом центре города, где одеваются только уважающие свои прелести дамы. Так что его гостьи останутся довольны. Они обрадуются и будут благодарить его, но не в этот вечер, а через день или через неделю, или…
Когда девушки начнут говорить ему спасибо, Альберт точно не знал. Ему хотелось им угодить и потешить, но голос всё-таки прав – спешка вредна его плану; нужно присмотреться, прицениться и осознанно выбрать единственную.
Альберт снова успокоил надоедливый голос, пообещав тому – и выбрать, и прицениться, и не спешить. Он занимал себя поварским искусством и ожесточённо рубил мясо, словно оставленный без работы палач. Он уже нарезал колечками кабачок, почистил грибы, лук и морковь. Готовил ужин, молчал и дышал негромко, словно берёг кислород для своих девочек, потому что им в подвале бывает душно и даже страшно; а бывает, что пахнет могильной сыростью. Как повезёт…