Леонид Кудрявцев – Убить героя (страница 64)

Мне не хотелось к ним даже прикасаться. Мне казалось, что если я это сделаю, то словно бы чем-то замараюсь.

Все-таки они были самые настоящие кретины. Только дурак, может попытаться напасть на кого-то находящегося в искусственном теле. Тем более, в таком, как у меня.

Я услышал как Толстый зашлепал по лужам, и повернулся как раз вовремя, чтобы отвесить ему оплеуху, от которой тот рухнул, слово подкошенный. Обрезок железной трубы, который он раньше прятал под плащом, а теперь вытащил, чтобы садануть меня им сзади по голове, отлетел в сторону. Длинный и Хитрый, намеревавшиеся было последовать примеру своего дружка и успевшие уже сделать ко мне по шагу, остановились так резко, словно натолкнулись на невидимую стену.

— Брысь! — крикнув это, я топнул ногой, и они бросились наутек.

Вот и все сражение с защитниками патриотизма.

Я проверил пульс у Толстого и убедился, что тот в полном порядке. Отлежится, придет в себя и уйдет. Единственное, что ему сейчас грозит, это промокнуть и простудиться. Но тут уж не мое дело. Переодевать его в сухую одежду и отпаивать горячим молоком я не собираюсь. И вообще, после их недвусмысленного заявления, что они собираются меня убить, я запросто мог бы его прикончить.

Мог бы, однако...

Я все же вернулся в бар. Увидев меня, бармен удивленно вытаращил глаза, но от комментариев воздержался.

— Одну сигарету, — сказал я и положил перед ним мелкую купюру.

— Ну конечно, только одну штуку, — проворчал бармен, распечатывая пучку сигарет. — Хочешь дослушать историю?

После встречи с «защитниками патриотизма» он казался мне не таким уж плохим человеком. И наверное, в других обстоятельствах я бы из вежливости дослушал его историю, но только не сейчас. Хитрый и Длинный вполне могли вернуться с подмогой. И другие «защитники» вполне могли оказаться не такими, как они, олухами. И кроме того, они называли бар «Говорливый какаду» — своим. Это настораживало.

Я взял сигарету, прикурил и, сделав глубокую затяжку, ткнул ее в пепельницу.

— Благодарю, — сказал я, уже направляясь к дверям бара, — Сдачу оставьте себе.

— Заглядывай еще, — крикнул мне вслед бармен, — Пока ты переберешь все, что можно попробовать в моем баре, я неплохо на тебе заработаю.

Я остановился и спросил:

— А тебя не коробит, что я буратина?

— Деньги не пахнут, — сказал бармен.

— Даже если их платят буратины?

— Даже так.

— А если их платят те, кто убивает буратин?

— Это не мое дело. Здесь, в моем баре, никого убивать не будут.

— Ну да, хорьки никогда не гадят поблизости от своей норы.

— На что ты намекаешь? — глаза у бармена сузились.

— Просто хочу прикинуть, кто более виноват. Хорек, убивающий беззащитную домашнюю птицу в силу свое хищнической натуры, или тот, кто из выгоды дает ему пристанище.

Бармен ухмыльнулся.

— В таком случае, ответ на этот вопрос тебе не найти. Даже и не пытайся.

— Уверен?

— Да, его просто нет.

— Прощай.

Бармен не ответил.