Леонид Кудрявцев – Убить героя (страница 59)

Я услышал как сзади, за пределами моего поля зрения, открылась входная дверь, но оборачиваться не стал. Если это страж порядка, то для меня сейчас самое время прикинуться ветошью и постараться не отсвечивать.

Вошедший сделал было несколько шагов к бару, я прекрасно их слышал, но дальше не пошел, остановился, видимо решая стоит ли ему здесь бросить якорь.

Передумал.

Я услышал как этот, так и оставшийся мне неведомым посетитель круто развернулся и потопал прочь. Снова открылась дверь...

На экране стереовизора Глория заканчивала свой репортаж. Вид у нее был, словно у гончей, уже учуявшей запах зайца. Так и казалось, что она вот прямо сейчас, не договорив последнюю фразу, кинется в погоню, проламывая все попавшиеся на пути препятствия, будь то даже кирпичные стены или противотанковые доты.

Молодец. Настоящий, чистых кровей журналист.

Я вздохнул.

К чему ирония? Если вдуматься, если честно положить руку на сердце, то эта лихая девчонка, способная забраться как в стойло коня, так и в горящую хату, мне не так уж и безразлична.

Нет? Разве? А если хорошо подумать? Если использовать помощь зала... заглянуть в тесную темницу, в корой закрыта моя бессмертная душа, и поинтересоваться у нее?

Парочке, устроившейся на соседних сиденьях, все эти сомнения наверняка показались бы смешными. Они о их существовании просто не ведали, отдав все на откуп природе. И она, конечно, сейчас же, деловито размяв длинные, вороватые пальцы, взялась за дело.

Да еще как!

К тому времени, когда я оторвался от своих раздумий и взглянул в их сторону, двое молокососов уже вовсю целовались, истово, с надрывом, издавая животные стоны.

Бармен задумчиво покачал головой, поставил перед ними два молочных коктейля и, словно спрашивая одобрения, посмотрел на меня.

Я скорчил презрительную мину.

Бармен развел руками и хотел было протереть стойку, но в этот момент парочка перешла к активным действиям. Руки парня исчезли под балахоном девушки, та тихо вскрикнула.

— Прошу прощения, — сказал бармен. — Вы, конечно, вольны заниматься чем угодно. У нас заведение не из тех, в которых посетителей мучают разными идиотскими запретами. Однако должен вас предупредить, что если, в процессе того, чем вы собираетесь заняться, будет замараны сиденья, на которых вы сидите, я вынужден буду взять с вас дополнительную плату.

— Сколько? — на мгновение оторвавший от губ девушки, спросил парень.

Бармен назвал сумму.

— Сколько, сколько? — ошарашено спросил юнец.

Бармен вздохнул и еще раз назвал сумму.

— Почему же так дорого?

— Видите ли, — объяснил бармен. — У нас приличный бар и, значит, никаких кибер-уборщиков у нас нет. Все делается руками самого настоящего, живого человека. Проще говоря — убирать за вами придется мне лично. Я же дешевле, чем за такую сумму, за всякими там желторотыми сопляками убирать не буду.

— Это возмутительно! — заявила девица. — Это более чем возмутительно. Так меня еще нигде не оскорбляли.

— Да ну? — удивился бармен. — А мне кажется, я уже выкидывал тебя на прошлой неделе, причем за гораздо более возмутительное поведение. Вот кавалер, правда, был другой. Но тебя я точно узнал.

— Все-то ты брешешь, старый, похотливый козел, — заявила девица.

Сказано это было звучным, выразительным голосом. Примерно таким, каким старательные ученицы у школьной доски объявляют название какого-нибудь классического стихотворения, прежде чем приступить к его декламации.

— Вот в этом я с вами не согласен, — сказал бармен. — Однако, памятуя, что клиент всегда прав, возражать не возьмусь.

— Мы уходим, — ледяным голосом сказал девица.

— Мы еще не выпили свои коктейли, — возразил парень.

— Черт с ними. Выпьем в другом месте. Мы уходим, я сказала.