Леонид Кудрявцев – Убить героя (страница 52)

— Стоять! Ни с места!

Блондинка самым очаровательным образом мне улыбнулась и сразу же после этого стала расплываться, темнеть, словно передержанная в проявителе фотография.

10

В коридоре, рядом с распластавшимся по стене, покрытым порезами и, кажется, даже слегка прожженным знаменем, на котором был вышит вставший на задние лапы и злобно оскаливший клыки леопард, стояли рыцарские доспехи. Остановившись рядом с ними, я вытащил из кармана пачку сигарет, потом с большим подозрением взглянул на доспехи.

Встреча с тем, вооруженным секирой типом научила меня некоторой осторожности. Кто знает, может быть, в доспехах сейчас находится еще один убийца, только и мечтающий о том, как бы ему пришить некоего частного детектива?

Задумчиво рассматривая доспехи, я вытащил сигарету, сунул ее в рот и тут не выдержал — поднял забрало.

Убедившись, что доспехи пусты, я облегченно вздохнул и подумал, что слишком перестраховываюсь. Так недолго превратиться и в записного труса.

Впрочем...

Я вспомнил блондинку, прикончившую почтенного Глендура, и машинально поежился.

Н-да... сюрпризец получился еще тот. Из редких, театральных...

Сунув пачку обратно в карман, я прикурил сигарету и услышал очередное изречение:

— Любовь это все равно, что танковая атака. Либо получишь по башне и останешься торчать в чистом поле, либо прорвешься и потопчешь.

Хм... сомнительно, весьма сомнительно. Ну да ладно, оставим это на совести остряков из неведомой мне фирмы «Лунный заяц»

Сделав несколько затяжек, я расслабился настолько, что даже позволил себе привалиться к стене, рядом с доспехами.

Собственно, именно сейчас настало время хорошенько пошевелить мозгами, придумать, как выбраться из положения, в котором я оказался. Скверное ли оно? Хуже не бывает. Теперь, ко всему прочему, я еще заделался и свидетелем убийства.

Между прочим, свидетели убийства бывают разные. Те, которые находятся в бегах от стражей порядка, относят к разряду подозрительных и их, при некотором желании, можно перевести из разряда свидетелей в разряд главных подозреваемых. Делается это с такой же легкостью, с которой матерый политик дает предвыборные обещания. Было бы желание. А какой мусорщик откажется от соблазна раскрыть громкое убийство буквально по горячим следам?

Что же мне теперь делать?

Я прислушался.

Где-то совсем недалеко звучали шаги.

Я опять вспомнил блондинку и вытащил из кармана револьвер.

На Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

Осторожно выглянув из-за доспехов, я окинул взглядом коридор и облегченно вздохнул.

Глория Ра!

Услышал Бог мои молитвы. Тяжелая кавалерия прискакала вовремя. Если еще удастся с ней договориться, то у меня даже появится шанс выбраться из болота, в которое я ухнул, вознамерившись навестить кладбище в реальном мире.

Шагах в трех от доспехов, она сказала:

— Ты прячешься потому, что тебе стыдно?

Я вышел из-за доспехов, пустил к потолку облачко плохо прорисованного дыма и сказал:

— Ты почти угадала. Мне и в самом деле стыдно.

— Надо думать, — промолвила Глория. — Свалять такого дурака. Впрочем, это твое любимое занятие, но сейчас ты явно переборщил. Ты знаешь, что прибывшие по вызову мусорщики уже подняли на тебя досье, узнали, что ты находишься в бегах, и теперь у них к тебе сразу появилась целая куча дополнительных вопросов. К чему бы это?

Я покачал головой.