Леонид Кудрявцев – Убить героя (страница 11)

— О! — сказал Ноббин. — Да, запросто.

— Ты пропустил слова «достаточно развитой личностью», — подсказал Хоббин. — Это — уже серьезно. Тут могут быть и варианты. Прежде всего хотелось бы знать, насколько эта личность развита?

— Достаточно, чтобы производить впечатление какого-нибудь посетителя. Я вообще не уверен, была ли это бродячая программа. Может быть, самая настоящая личность?

— Исключено, — заявил Ноббин. — Посетитель? Покончить с собой? Исключено.

— А вот как раз и нет, — возразил ему Хоббин. — Как раз — наоборот. Посетитель имеет больше шансов покончить с собой, чем какая-то бродячая программа. В реальном мире они это делают запросто. А вот у бродячей программы есть определенные команды, без которых она просто не может существовать. В том числе и — инстинкт самосохранения.

— Но если эту программу подавить...

— Кому это может быть нужно? Программа, подвергшаяся такой операции, не проживет и получаса.

— Почему? Отрицательное информационное поле...

— Балда, — сказал Хоббин. — При чем тут отрицательное информационное поле? Ты считаешь, что никто, кроме тебя, из здесь находящихся не знает как оно действует?

— Ну да, ну да, — промолвил Ноббин. — Тут ты прав. Конечно, этому проклятому полю требуется гораздо большее время.

— Вот именно. И я, говоря о том, что программа, у которой нарушат работу инстинкта выживания, не проживет и получаса, имел в виду несколько иное.

— А именно?

— Ее прихлопнет первый же встречный мусорщик. Он-то моментально определит, что перед ним программа с нарушением основных принципов жизнедеятельности бродячих программ. Ты понимаешь, насколько она может быть опасна?

Ноббин задумчиво почесал голову и неохотно признал:

— Да, тут ты прав. Возможно.

— Не возможно, а прав, как всегда.

— Вранье. Прав ты бываешь очень редко. Однако сейчас, и я готов это признать, ты близок к истине.

— А я...

Я решил, что настала пора вмешаться.

— Может, сейчас стоит забыть о спорах?

— Да, ты прав, — сказал Ноббин. — Нас снова понесло. Понимаешь — скука. Ни одного стоящего клиента.

— И вообще, — предложил Хоббин. — Может быть, ты расскажешь нам все по порядку? Какая такая программа покончила с собой усилием воли? Где это произошло? Что сопутствовало? Вообще, все-все...

Тут они были правы.

Я заказал нам всем еще по кружке пива, дождался когда его принесут и начал рассказывать о своем визите в рельный мир, на кладбище и, самое главное, о том, во что оно вылилось. Закончил я на том, как «актер», одним усилием воли, покончил с собой.

— Ну-у-у... — разочарованно протянул Ноббин. — С чего ты решил, будто это самоубийство?

— А разве есть другие объяснения?

— Да сколько угодно. И самое первое: это подпрограмма-сторож. Она включилась, как только возникла опасность, что твой «актер» сболтнет что-то не то.

Я хмыкнул.

А ведь он был прав. Вот об этом-то я почему-то не подумал. Подпрограмма-сторож... Но все-таки, получается очень странно. Выходит, пославший громил, учитывал и тот вариант, при котором не они меня побьют, а я — их. Не слишком ли он преувеличенного обо мне мнения? Я победил лишь благодаря чистой случайности. Не оставь смотритель кладбища своего «Паука»... И все же, босс этих громил — подстраховался.

Кто он, этот Босс? Зачем он пытался меня запугать? И вообще, как он может знать о том, что у меня в ближайшие пару дней появится клиент? Не просто какой-нибудь клиент, а некий, строго определенный, предложение которого мне не следует принимать ни в каком случае.