Леонид Кудрявцев – Центурион инопланетного квартала (страница 71)

Ну да, вот и мотив. Старый Эд в силу своих принципов не устраивал Медока. Чем не повод чтобы его убрать? Вот только, причем тут еще два центуриона? Нет, что-то не складывается, что-то не так. Хотя, мысль довольно любопытная. Стоит запомнить.

— Если он, в отличии от старины Эда не будет брыкаться, — сказал я.

— А с чего ты решил что старина Эд брыкался? — поинтересовался Медок. — Он был очень хорошим центурионом, знавшим свое дело до тонкостей. Просто, у него были некоторые причуды, касающиеся его жилища.

— Несомненно, — примирительным тоном сказал я. — Похоже, я понял тебя неправильно. Кстати, чему я обязан таким поздним визитом?

— Неужели непонятно? — удивился Медок.

— Нет.

Сев в одно из стоявших в комнате кресел, Медок одарил меня удивленным взглядом и сказал:

— Насколько я понял, ты узнал о том, что в инопланетном районе находится царица личинок?

— Да.

— И если мы не вернем ее аборигенам, они объявят нам хасс. Другими словами, прекратят торговлю личинками на ближайшие десять лет. Представляешь что будет твориться в районе, если об этом узнает кто-то кроме нас?

— А что будет твориться?

Вытащив из кармана носовой платок, Медок аккуратно убрали им попавшую на один из своих огромных глаз пылинку и промолвил:

— Страшный переполох. Все знают что личинки стоят больших денег. Но вот царица личинок может стоить совершенно астрономическую сумму. Главная ценность личинок в том, что они обладают различными дополнительными свойствами. Свойства же которыми обладает царица личинок совершенно уникальны.

— А откуда это известно? — спросил я. — Может быть, царица личинок как раз и не обладает никакими свойствами? В конце-концов, каковы ее функции? Если брать за аналогию земные муравейники, то царица личинок должна всего лишь воспроизводить бриллиантовых муравьев. Зачем ей еще какие-то свойства?

Аккуратно свернув платок, Медок сунул его в карман и покачал головой.

— Все это было бы верно, если бы мы не знали совершенно точно — дополнительные свойства есть. Причем, у каждой царицы личинок они свои. Конечно, ни одного случая когда царицы личинок попадали в руки кого-нибудь из жителей инопланетного квартала не зарегистрировано. Однако, история освоения этой планеты насчитывает несколько сотен лет. И за это время было два случая, когда продажа личинок прерывалась. Причем, как ни странно, оба раз эти периоды длились ровно десять лет. Понимаешь что это означает?

— Еще бы, — сказал я. — Понимаю. Однако, это не доказывает что царицы личинок обладают какими-либо необычными свойствами.

— Может быть, — промолвил Медок. — Но в свое время я потратил некоторую сумму денег на то, чтобы провести небольшой информационный поиск, и в результате узнал о любопытных фактах. Ровно через неделю после начала первой десятилетней блокады, правитель одной из планет, расположенной как раз в неделе полета от Бриллиантовой, и медленно умиравший от неизлечимой болезни, вдруг чудесным образом выздоровел, и объявил о том, что его планета выходит из состава федерации. Естественно, к мятежной планете был послано несколько крейсеров. Они исчезли, бесследно растворились, как будто их и не было. Все последующие попытки оказать силовое давление на эту планету неизбежно терпели крах. Смекаешь на что это похоже?

Еще бы. Я смекал.

Может быть объяснение смерти трех центурионов как-то связано с необычными свойствами этой царицы личинок?

— Об этом в федерации конечно предпочитают не распространятся. Но реально, данное положение дел сохраняется и по нынешнее время. Эту планету так никто и не сумел присоединить к федерации. Причем, ее правитель, тот самый, который по моим предположениям обзавелся царицей личинок, до сих пор жив и отменно здоров. К слову сказать, недавно, он объявил себя вечным императором… Впрочем, это уже не так интересно.

— А второй случай? — спросил я.

— Система та же, — сказал Медок. — Блокада. Через некоторое время после ее объявления один из средней руки межпланетных авантюристов вдруг становится настоящим монстром, которому по плечу любое дело, и которого совершенно невозможно поймать или убить. Неуловимый, неуязвимый, живущий вечно.