Леонид Кудрявцев – Тень мага (страница 69)

Интересно, что подумают те, кто найдут его труп на этой колокольне? Неопознанный человек, погибший по неизвестной причине. Хотя нет, причина будет. Скорее всего разрыв сердца. Чисто и аккуратно. Никакой крови, никаких следов. Черный маг, это не Лисандра. Она бы устроила здесь настоящую живодерню... Кстати, с ней похоже, тоже покончено. Забавно. Погибнув, он все-таки убьет еще одного вампира. Ну, хоть что-то...

Хантер невесело усмехнулся и выкинул окурок.

А может быть, все же удастся что-то придумать, как-то вывернуться?

Он встал и снова выглянул наружу.

Нет, на этот раз, действительно, выхода нет. Если только, он экстренно не отрастит себе крылья.

Или...

Хантер замер. Был еще один выход, но на такое не решился бы ни один охотник, даже под угрозой смерти. Ни один. Кроме него...

Хи!

Он поплотнее прижался спиной к перилам и закурил новую сигарету.

Это что... Это значит... Как там кричали гладиаторы в древнем Риме? Вива, цезарь... ? А почему бы и нет..?

Теперь оставалось только подождать, совсем немного. Может быть, он не успеет даже докурить вторую сигарету.

Прежде чем все началось, он успел выкурить и третью...

Послушные приказу черного мага, нити судьбы не торопились, но все же настала та секунда, когда первая, может быть самая мощная нить, легко, даже не заметив что прошла каменное перекрытие, вынырнула из пола колокольни и закачалась в воздухе, совсем как изготовившаяся к прыжку кобра.

Вот она развернулась к охотнику, легко отклонилась назад и резко, словно распрямляющаяся пружина, метнулась к его голове...

Она летела прямо и неудержимо, как пущенная из лука стрела и должна была попасть ему прямо меж глаз. Хантер среагировал молниеносно, и сделал то, к чему готовился последние несколько минут. Он схватил нить голыми руками и крепко ее сжал.

Все, получилось.

И тут началось...

Окружающий мир, словно бы взорвавшись, стал фонтаном, водопадом боли, страха и странного запредельного наслаждения. Хантера потянуло в глубину, словно попавшую в водоворот щепку, потянуло, сначала осторожно, а потом резко и сильно, так что он понял – вырваться не удастся, не хватит сил...

Да, собственно, он и не пытался. Ему это было не нужно. Как раз сейчас он был заинтересован в том, чтобы уйти, нырнуть, опуститься как можно глубже, на самое дно, потому что именно там прятался тот, с кем он должен был встретиться, сразиться, кого он должен был победить. ТОТ. То ли черный маг, толи его тень, проекция, сеть нитей судьбы, вдруг, после смерти создателя, сумевшая не исчезнуть, а даже наоборот – стать разумной, сохраниться.

Он опускался все ниже, и в определенный момент спуск, как ему и положено, стал подъемом. Мимо пробежал белый крокодил и остановившись, бросил на него взгляд.

Хорошо понимая, что тот забежал в этот мир из какого-то другого, и поэтому никакой опасности представлять не может, Хантер ему дружески улыбнулся. Крокодил улыбнулся в ответ печально и задумчиво. И тотчас же, как это часто бывает с белыми крокодилами, исчез.

После него осталась определенная пустота. Некоторое время она неподвижно висела перед лицом Хантера, потом стала неопределенной и отправилась на поиски смысла, делая это одновременно в ширь, в высоту и в глубину.

Охотник едва не поддался искушению, которому так подвержены большинство людей – последовать за ней, но вовремя опомнился, потому что у него были дела и поважнее... вернее, одно, но очень важное и серьезное дело, от которого зависела его жизнь и еще, жизнь одной вампирши.

Конечно, он понимал, что их жизни не более чем песчинка на весах истории, легкий вздох столетий, который рассеется так и оставшись незамеченным, но все же... бывает, на весах истории все решает именно песчинка.

Искушение в знак уважения, за то, что он ему не поддался, пожало Хантеру руку и быстро пошло прочь. А он направился в противоположную сторону. Поскольку только таким методом можно было хоть чего-то достичь. И он достиг. Он прошел страну, в которой по утрам небо прочищало горло, видимо, пытаясь что-то сказать. А потом был туман воспоминаний, который со временем не рассеивался, а становился все гуще, скрывая в себе прошлое, порождая самим своим существованием дополнительные проблемы, огорчения и редкие радости, внушая совершенно ложную, и оттого невероятно ценную надежду, что все на свете делается не зря.