Леонид Кудрявцев – Тень мага (страница 30)

– Спасибо, – кокетливо улыбнулась официантка. – Я так и скажу хозяину кафе, когда он здесь появится. Спасибо, вы мне очень помоги.

– Да ладно, все нормально, – ответил Хантер и вернувшись за столик, заказал еще чашечку кофе. Она появилась перед ним просто с космической скоростью.

Чувствуя что настроение у него значительно поднялось, охотник выпил кофе, расплатился и вышел на улицу.

Теперь он двинулся в противоположную сторону от центра. Вампиры, обычно живут на окраинах. Где конкретно? Это ему еще предстояло узнать. Поэтому, Хантер шел сворачивая из одной улицы в другую, руководствуясь простым принципом: лишь бы подальше от центра.

Сначала тянулись однообразные, покрытые асфальтом улочки, но через полчаса охотник окунулся в тишину и гулкую пустоту узких, извилистых улиц.

Одна из них вывела его к дворцу дождя, под куполом которого висели вырезанные в форме туч куски белого мрамора, клубился никогда не рассеивающийся туман и звучала бесконечная чечетка, с которой на каменный пол падали крупные капли воды. В центре храма виделось мраморное, слегка одутловатое, словно бы сглаженное бесчисленными струйками, лицо богини дождя. Глаза у нее были пустые, незрячие. Вокруг статуи суетились жрецы с ритуальными зонтиками в руках, одетые в приличествующие их сану, желтые, непромокаемые плащи. Гнусавыми голосами они тянули унылую, похожую на шум осеннего ливня мелодию.

Следующая улочка закончилась небольшим, старинным замком. Этот замок, похоже, сохранился с тех пор, когда города еще не существовало. Тогда он стоял посреди дремучего леса, а на его украшенных зубцами стенах выхаживали угрюмые воины, готовые в любой момент отразить нападение банды мальб или голодного тиранозавра, а также гостеприимно распахнуть свои окованные железом ворота перед теми, кого его хозяин сочтет своими друзьями.

Рассматривая подъемный мост, выложенный чешуей стегозавра, Хантер подумал, что в те времена доверять кому бы то ни было или же считать кого-либо своим другом было жутко опасно и вредно для здоровья. Именно поэтому подобные замки то и дело переходили из рук в руки.

Отправившись дальше, он несколько раз наткнулся на пересекавшие улицу нити паутины мага, но те уже настолько выдохлись, что лежали не шевелясь, медленно, прямо на глазах бледнея, готовые в любой момент исчезнуть.

Прекрасно, значит, осталось совсем немного.

Вообще, нитей паутины мага в этой части города было маловато. Хантер сделал заключение, что этот район, видимо магу чем-то нравился, и тот не хотел портить его своими нитями. Впрочем, понять его было не трудно. Район и в самом деле – на редкость красивый.

Вслед за старинным замком, охотник наткнулся на статую девушки и замер, восхищенно ее разглядывая. Статуя была сделана из твердого кислорода. Охотник, который считал, что подобных скульптур, оставшихся от ночи безумных художников, последний раз случившейся почти двести лет назад, уже не сохранилось, был вне себя от изумления.

Гляди-ка, одна все еще осталась! Почему же она уцелела ? Все знали, что скульптуры из твердого кислорода очень непрочны.

Странно, очень странно. И еще, кого-то эта девушка ему напоминала. Кого? Господи, да эту же, вампиршу! Он видел ее всего мгновение, в полутьме чердака, но хорошо запомнил, и теперь не сомневался – точно, похожа. Вот только, она ли это? Может быть, похожая на нее, другая девушка? Все-таки, прошло чуть меньше двухсот лет...

Впрочем, вампиры живут долго. И кто знает... Да нет, не может быть. Совпадение и не более...

Охотник снова посмотрел на статую. А ведь красива, чертовски красива!

Он огляделся.

Все было как обычно. Где-то там, за пределами этой, казалось застывшей в безвремении площади, были люди. Он слышал их голоса. Вот из боковой улочки выскочил мальчик с исцарапанными коленками и заторопился, погнался вслед за красным шариком, который нес ветер.

А охотник смотрел на скульптуру бегущей, казалось, готовой вот-вот оторваться от земли, такой она была невесомой и стройной, девушки и чувствовал как с него, постепенно, слой за слоем, спадают и куда-то исчезают прожитые годы, уходит, растворяется уже было вернувшийся в его тело и плотно там утвердившийся, привычный холод.