Леонид Кудрявцев – Пуля для контролёра (страница 58)

Сюрприз был, но только ведьма к нему отношения не имела. Зона — конечно. Впрочем, она здесь имела отношение ко всему.

Пройдя со всей возможной осторожностью шагов десять, Стас наконец увидел того, кто эти звуки издавал.

На самом краю небольшой полянки, вцепившись обеими руками в толстенький пенёк, лежал человек, судя по одежде — сталкер. Ноги его были обмотаны зелёным канатом, усеянным, между прочим, шипами, и канат этот был натянут как струна. Тянулся он к торчащей из земли голове, смахивающей на репу. Той же формы и даже, как она, жёлтой.

Классическая картина. Выросла репка большая-пребольшая. Только поскольку выросла она в Зоне, то желающих её выдернуть стала ловить и есть. Хорошо хоть двигаться не может. А то бы сталкеру уже пришёл конец. Впрочем, ему и так конец, если, конечно, кто-нибудь не поможет.

— Помоги, — прохрипел сталкер.

А сапоги-то на нём добротные, прикинул Стас, шипы голенища пока не проткнули. Значит, ноги у него пока ещё в порядке. Если, конечно, он, падая, их не сломал. Да нет, иначе бы он не хрипел, выл белугой. Значит, с ногами у него всё в порядке. И руки ещё держат. А вот оружие, между прочим, автомат АКМ, валяется метрах в пяти. Тут он сплоховал, видимо, от неожиданности из рук выпустил. Это всё и решило. Иначе он бы эту «репку» уже и сам расстрелял. Что ж, не пора ли поторговаться?

— Минут пять продержишься? — на всякий случай спросил он.

— Продержусь, но учти, руки уже немеют. Пристрели эту гадину.

— Всему своё время, — сказал Стас. — Сталкер?

— Да.

— Кличка?

— Зубило.

Лапин кивнул.

Слышал он про такого сталкера. Подраться вроде бы любит, но в крысятничестве не замечен. Иначе молва, которая о таких вещах в Зоне распространяется быстро, уже шла бы. Что ж, вариант подвернулся не плохой. Грех не использовать.

— Помоги, что стоишь, брату-сталкеру, — попросил Зубило. — Стреляй по твари.

— Я — не сталкер, — сообщил Стас. — Я — охотник.

— Значит, гадина, пришёл позлорадствовать? Полюбоваться? Только учти, я вот ещё немного тут поотдыхаю, потом отпущу руки, убью эти тварь, а дальше навешаю люлей тебе, от души навешаю.

С сердцем это было сказано. Что называется — от души.

— Не получится, — сказал Стас. — До автомата тебе эта штука добраться не даст. А из пистолета, сдаётся мне, ты ей вреда большого не причинишь. Растение мутировавшее, однако. Из ружья будет сподручнее. Картечью. А ружьё у меня.

— Издеваешься?

— Ничуть.

Стас оценивающее посмотрел на пенёк. Цепляться сталкер явно ещё способен, некоторое время продержится просто на упрямстве. А вот пенёк… будь он древний и трухлявый, обязан был уже сдать, раскрошиться или вырваться из земли. Нет, с ним тоже всё в ажуре.

Значит, как говорил Карлсон, живущий на крыше, продолжаем разговор.

— Что ты за человек такой? — пропыхтел сталкер. — Нравится глядеть, как люди мучаются? Это от недостатка самоуважения. Спорим, девки в твою сторону даже не смотрят?

Лапин улыбнулся.

Да, гонористый, наглый. Впрочем, так и положено. Сталкеры, смахивающие на телят, надолго в Зоне не задерживаются. Либо помирают, либо уходят. Чаще — первое, но случается и второе.

Сделав просто чудовищное усилие, Зубило умудрился даже согнуть локти, почти лёг на пенёк грудью, но опутывавший его ноги гигантский усик, а Стас теперь понимал, что это он и есть — усик, побег, словно у гороха, слегка было вытянувшийся и истончившийся, вдруг напрягся, вернул его в прежнее положение.

— Ладно, говори, что надо? — пробормотал сталкер.

— У тебя ПДА есть? В смысле — не потерял?

— Не получишь ты его, если эта тварь меня сожрёт, а если я её убью, то и подавно.