Леонид Кудрявцев – Пуля для контролёра (страница 11)

Облавы эти, собственно говоря, для неё не очень опасны. Только если что-то пойдёт уж совсем наперекосяк… Однако вот зверьё эти охотящиеся на неё распугают точно. Может пройти слух, что она не очень спокойный сосед, а вот этого допускать не следует.

Нет, не следует, решила Анна. Ещё пара выбросов, и ей, для того чтобы это не случилось, придётся уходить в дальнюю область болот. Там жить опаснее, однако ничего не попишешь. Так надо.

И есть ещё Зона, с которой надо поддерживать дружбу. Большая часть её законов чужда и непонятна человеку, но для того чтобы выжить на болотах, надо знать не очень много. Если добавить к этому оказываемые время от времени ей мелкие услуги, то с Зоной вполне можно ужиться. Главное, не требовать от неё ничего лишнего, не сердить её. Ну и не забывать договариваться с соседями. С бюрерами, например.

Кстати…

Глядя на приближающееся низенькое существо со слишком массивной, широкой и от этого кажущейся почти нечеловеческой головой, Анна подумала, что определить, от кого произошли бюреры, почти невозможно. Это — не собачки. От людей? Она тоже так считала долгое время, но сейчас уже сомневается. Что-то ощущалось в бюрерах совсем чужое, не имеющее отношение к человеческому роду. Такого ощущения у неё не было даже от контролёров.

Бюрер.

Пошарив в висевшей через плечо сумке, она вытащила из неё свёрток из куска толстой полиэтиленовой плёнки и аккуратно его развернула. Теперь в руке у неё был толстый, отливающий восковой желтизной корень. Пах он и в самом деле резко, но приятным она бы этот запах не назвала.

Монстр был уже шагах в пятнадцати. Двигался он медленно, словно бы неуверенно. Хотя не мог же он её бояться? Бюреры достаточно разумны, чтобы определить, кто может представлять для них опасность, а кто — нет. Этот обязан был заметить, что винторез у неё так и осталась висеть на плече. Конечно — стволом вниз, и вскинуть его для того, чтобы выстрелить, можно мгновенно, но для того чтобы завалить бюрера с такого расстояния, надо уметь очень быстро стрелять. Даже при этом сколько раз он даст в себя выстрелить? Один? Ну, может, и два, но не больше. Жёсткие, очень жёсткие условия.

Медленно, стараясь не делать резких движений, ведьма положила корень на землю, потом так же медленно выпрямилась. Бюрер, теперь находившийся от неё шагах в пяти, остановился. Вот он медленно поднял голову. При этом скрывавший её капюшон плаща, сделанного из куска старого брезента, очевидно, найденного на одной из заброшенных военных баз, слегка откинулся. Лицо монстра, до того скрывавшееся в тени, появилось, словно изображенные на опущенной в проявитель фотографии.

Нет, людьми он и его соплеменники никогда не были, очень спокойно, даже как-то отстранённо подумала Анна. Может, в предках у бюреров ящерицы? Было что-то в лице стоявшего перед ней от земноводного. И ещё на мысль об этом наводили его холодные, смотревшие на неё без всякого выражения глаза.

Теперь следовало отступить, медленно, но так, чтобы не показаться трусом. Если порождение Зоны это заподозрит, тотчас бросится. Скорее всего Анна его убьёт. Она знает, как убивать бюреров с одного выстрела, куда стрелять. Только при этом враждебность соседей усилится на порядок. Со всеми обязательными в таких случаях последствиями. А потом, для того чтобы понизить её до нужного состояния, придётся трудиться и трудится.

— Нет уж, будь добр, давай без фокусов, — тихо сказала Анна. — Будь хорошим, и настанет тебе счастье. Вот оно, лежит перед тобой.

Она давно уже убедилась, что голос для бюрера не является раздражающим фактором. Скорее наоборот, если говоришь негромко и по-доброму. Тут важен даже не смысл сказанного, а интонации. Совсем как с какой-нибудь коровой. Ну а ладить с коровами она как человек, проживший до совершеннолетия в деревне, умела. Причём не в современной деревне, где домашнего скота почти не держат, а в глухой, сибирской, где в каждом дворе не только корова, а то и две, но ещё и лошадь случается, не говоря уже о бесчисленных курах, индюшках и гусях. Без живности в такой деревне — никак.

Бюрер едва шевельнулся и издал тихий шипящий звук. Ноздри его заметно раздувались и сжимались.