Леонид Кудрявцев – Охота на Квака (страница 55)

Между тем, Ганелон вытащил из авиетки кое-какое оборудование и принялся снимать место преступления. Минут через пять, покончив со съемкой, он взял злополучный нож за лезвие, и сунул его в пластиковый пакет. Уложив оборудование и пакет с оружием убийства в авиетку, он выбрался из нее и подошел к напарнику.

Тот одобрительно хрюкнул и сказал:

— Ну вот, а теперь пришла пора надеть на него наручники.

— И это Мордни, уже твоя работа, — промолвил Ганелон. — А для меня наступила пора перевести дух, от праведных трудов.

Обдумав сказанное напарником, Мордни криво ухмыльнулся и сказал:

— Ошибаешься. Тебе придется сделать и это. Учти, я старший, а стало быть моя обязанность — командовать и наблюдать.

— Ты твердо это решил?

— Твердее не бывает.

— Хорошо же...

По-моему в голосе Ганелона послышался намек на угрозу. У меня появилась слабая надежда. Если сейчас стражи порядка начнут выяснять отношения...

— Предупреждаю, если попытаешься выкинуть ту штуку, что позволил себе на прошлой неделе, сломаю тебе руку.

— И останешься без напарника.

— Ну, такого как ты найти нетрудно. Под любым забором десяток.

— Такого как я найти нелегко. Интересно, как ты с каким-нибудь из этих подзаборников будешь проворачивать делишки, благодаря которым имеешь неплохой побочный доход? Спорим, любой из этих идиотов первым же делом попытается тебя кинуть? Если ему это не удастся, тебе снова придется искать себе напарника, а если удастся, то ты лишишься некоторого количества денег.

Мордни задумался.

Я удивился еще раз.

На моих глазах погибло мое давнее умозаключение, согласно которому такие люди на подобное не способны.

— Ладно, черт с тобой, — проворчал Мордни, снимая с пояса наручники. — Только, учти, если он надумает брыкаться, я вычту из твоей доли десять процентов.

— Спорим, у тебя этот фокус не пройдет?

Мордни быстро обыскал меня, и извлек на свет божий пистолет и нож. Спрятав их, он защелкнул наручники на своей и моей руке, потом рывком поднял меня, да так, словно я почти ничего не весил, и понес к авиетке. По дороге, он не отказал себе в удовольствии, сообщить напарнику каким образом тот появился на свет. О более причудливом методе создания младенцев я не слышал за всю свою жизнь. Ганелон не остался в долгу и снизошел до неких предположений, в основном касавшихся близких родственников Мордни. Любые две фразы взятые из его монолога наугад, могли послужить, для какого-нибудь жителя гор, будь они ему сказаны, основанием для кровной мести на протяжении пяти — шести последующих поколений.

Впрочем, чувствовалось что мусорщики ругаются лишь для проформы. Вся эта ругань для них была не более чем своего рода гимнастика. Интересно, какие перлы они могут выдать, когда наступит момент палить из орудий главного калибра?

Мордни открыл дверцу авиетки, перехватил меня поудобнее, словно узел грязного белья и залез на заднее сиденье. Ганелон, соответственно, устроился за рулем. Подогнав авиетку поближе к трупам, он вылез, погрузил мертвые тела в багажник, и снова уселся на свое место.

— Надо было его все же слегка попинать, — с сожалением в голосе, сказал Мордни.

— Зачем? — поинтересовался его напарник.

— А затем, чтобы жизнь не казалась сахаром.

Видимо, последняя фраза являлась для них чем-то вроде расхожей, каждодневной шутки, потому что после того как она была произнесена, мусорщики довольно засмеялись.

Как-то раз мне пришлось навестить одного бывшего приятеля в сумасшедшем доме. Смех мусорщиков здорово мне напомнил то, что я там слышал.

— Поехали!

Ганелон завел мотор и авиетка взлетела.

Как раз в этот момент я совершив два чрезвычайно важных открытия. Первое из них касалось действий профессионала. До меня вдруг дошло почему тот, кто его нанял, приказал оставить меня в живых.