Леонид Кудрявцев – Охота на Квака (страница 26)

Какой там к черту потусторонний мир? Я вдруг понял что лежу на спине в небольшой комнате, потолок которой украшен изображением танцующей девушки, и в самом деле очень красивой, здорово похожей на ту журналистку, которая попыталась меня заарканить перед тем как я скрылся от своих преследователей в рекламном шаре.

И еще — я был жив, каким-то чудом умудрившись, во время сна, не попасть в руки преследователей.

Кстати, а как это произошло? Кто меня спрятал и зачем ему это было нужно?

Для того чтобы получить ответ на этот вопрос мне достаточно было слегка повернуть голову вбок.

Оба-на! Это кто же такой знакомый маячит в поле моего зрения? Уж не Ноббин ли? Ну кончено, он самый.

— Ага, проснулся, урод, — ласково сказал Ноббин. — Выдрыхся, скотина. Теперь можно и поговорить.

Чем-то он смахивал, произнося эти слова, на старого, доброго папашу, вдруг случайно обнаружившего что его сын, единственная надежда и гордость рода, на самом деле является жутким остолопом, которого надлежит нещадно выпороть, причем, чем скорее, тем лучше.

— Сам ты урод, — буркнул я. — Причем, из всех уродов что я видел, ты — самый мерзкий и противный.

Ноббин задумчиво покрутил головой и попытался уточнить:

— Так все-таки мерзкий или противный?

— И то и другое вместе. А еще — лупоглазый, толстоногий, тупой, злобный, жадный, подлый, поганый и задрипанный.

— Задрипанный-то почему? — ошарашено спросил Ноббин.

— Потому что, — веско сказал я и попытался встать.

Как же! Ничего у меня не вышло. Да и не могло выйти. Скосив глаза, я обнаружил что лежу на какой-то платформе, в позе распятого. Роль гвоздей которыми обычно прикрепляю распинаемых к кресту, на этот раз играли четыре сильные, мускулистые руки, выраставшие прямо из поверхности платформы и надежно сжимавшие мои запястья и лодыжки.

— Прах забери, — сказал я. — Это-то зачем?

— А затем, что ты, как мы недавно убедились, очень прыткий парень. Нам бы не хотелось чтобы ты выкинул какое-нибудь коленце прежде чем мы с тобой поговорим.

Нам?

Я быстро огляделся.

Так и есть! Они были здесь все. Ноббин, Хоббин, Сплетник и еще около десятка бродячих программ. Вид у них был довольно неприветливый. На плече у Сплетника сидел взгляд, с надписью через весь живот: «Очень озабоченный».

Наверное, мне надо было сказать что-то вроде: «Ну, вы и гады». Однако, я не стал это делать. В самом деле, они что, мои близкие родственники? Конечно, у меня большие неприятности, очень большие. Но их-то это почему должно волновать? Для них, самое главное, жить так как хочется, и чтобы никто не создавал им проблем. А я, похоже, за последнее время, стал для них большой проблемой, настолько большой, что они решили принять кое-какие меры.

Интересно, выдадут ли они меня тем, кто за мной охотится? Глупости, конечно нет. Собирайся они передать меня в руки мусорщиков, то уже давным-давно это могли сделать. Хотя, кто знает? Скорее всего, сейчас, здесь, состоится что-то вроде совещания, на котором должна решиться моя судьба. И совершенно невозможно предугадать к какому решению придут все эти бродячие программы.

Ну-ну, посмотрим. Может быть, мне все-таки представится шанс оставить с носом и эту компанию?

— Хорошо, давайте поговорим.

Я попытался отпустить одну из самых дружелюбных улыбок, имевшуюся в моем арсенале. Правда, боюсь, более всего она походила на улыбку, которой обычно встречает лесника, попавшийся в собственный капкан браконьер — неудачник.

— Ну, вот и отлично.

Ноббин кивнул и махнул рукой своим товарищам. Комната в которой я оказался, видимо, не принадлежала к числу дешевых, сляпанных каким-нибудь кукарачей — халтурщиком. По крайней мере, она снабдила всех находящихся в ее стенах удобными креслами. Когда бродячие программы расселись, Ноббин сказал:

— Приступим. Мы собрались здесь для того чтобы решить судьбу бродячей программы именуемой Ессутил Квак. Она возникла в нашем кибере совсем недавно, но уже успела...

— Ладно, обойдемся без демагогии, — прервал его Сплетник. — Суть дела в том, что есть хороший парень, за которым по пятам идут мусорщики, проводники, и еще какой-то негодяй самым подлым образом сперевший у него тело. Сообщаю это тем, кто не знает всю историю. Понятное дело, вся эта банда жаждет его прикончить. А он, естественно, мечтает только об одном — остаться в живых.