Леонид Кудрявцев – Космическая одиссея (страница 83)

Спасатель попытался воспользоваться этим временем, чтобы получить у начальника стражи кое-какие сведения.

— А много тут вас, людей? — спросил он.

— Людей? Много, — ответил начальник стражи. — Тысячи две, не меньше.

— Это разве много?

— А разве мало?

— Понятно, — кивнул Спасатель.

— Слушай, а там, откуда вы, их много?

— Несколько миллиардов.

— Понял… врешь, — убежденно сказал начальник стражи.

Спасатель пожал плечами.

Они помолчали, глядя на то, как ххнерхи, быстро и сноровисто разбирают завал.

Наконец Спасатель спросил:

— И что он с нами сделает, этот ваш великий господин?

— Откуда я знаю? Может быть, прикажет сразу же убить, может, наймет на службу, если вы, конечно, согласитесь, а может, поместит в коллекцию.

— Коллекцию? — удивился Спасатель. — А это что еще такое?

— Ну, он туда собирает всякие существа, сделанные из металла, но живые.

— И много у него в этой коллекции видов? — спросил командир экспедиции.

— Нет, вы будете вторым.

— А первый вид что из себя представляет?

— Такие… железные, на четвероногих похожие. Морды у них с пятачком.

— Понятно, — как можно равнодушнее проговорил Спасатель и кинул выразительный взгляд Смельчаку и Меченосцу. Те поняли, что он имел в виду, и ответили не менее выразительными взглядами.

— А зачем ему эта коллекция? — спросил Спасатель.

— Откуда я знаю. Он великий господин. Им, великим господам, положено иметь коллекцию.

Дальше расспросить начальника стражи не удалось. Завал разобрали, и пришлось двинуться в путь.

Начальник стражи сейчас же пристроился во главе колонны и шел на некотором удалении важно, как и положено победителю. Разговаривать с ним на таком расстоянии было трудно.

Туннели, по которым конвоировали автоботов, постепенно становились все шире и красивее. На их стенах то и дело стали попадаться интересные узоры, потом настоящие фрески, изображавшие в основном какого-то толстого, довольно противного типа, то охотящегося на странных животных, то с умным видом сидящего на троне перед стоящими на четвереньках людьми, то летящего в колеснице, запряженной ххнерхами. Одна из фресок изображала того же толстяка, тащившего в руках какой-то сложный аппарат, на фоне ликующей толпы народа.

Потом им стали попадаться стражники. Поначалу это были ххнерхи, а потом потянулись и люди, тупые здоровяки, вооруженные здоровенными крупнокалиберными карабинами.

К этому времени стены туннелей превратились в настоящие произведения искусства. Их украшали уже не фрески, а мозаика, барельефы, картины, написанные прямо на стене масляными красками. Залы поражали своим великолепием.

Как правило, в каждом из них с потолка свисала гигантская, переливающаяся тысячами огоньков люстра. Стояли скульптуры. Как правило, изображали они все того же толстенького типа, но Спасателя поразило мастерство, с которым эти произведения искусства были сделаны.

— Где это вы достали столько художников и скульпторов? — не выдержал и спросил он.