Леонид Кудрявцев – Еретик (страница 63)

- А ты откуда знаешь? Уж не кощунствовал ли, случайно, сам?

- Я? - Даниил удивленно пожал плечами. - Да обладай я талантом кощуна, уж меня бы, наверное, здесь не было. Сидел бы в какой-нибудь деревне, попивал пивко, ждал приказаний великого мага или вероятностной волны. Но вот некоторым жизненным опытом я обладаю. Он говорит, что хорошие денежки даром не даются. И стало быть, у тех же кощунов наверняка бывают свои неприятности. А как иначе?

- Возможно, так и есть. Возможно, я насчет кощунов погорячился. Однако что ты думаешь насчет великого мага Саава?

- А ты сам?

- Ну-у-у... маги - они себе могут позволить многое.

- Вот и я так же думаю. Кстати, давно ты этот слух услышал?

- Да не очень.

- А где? - поинтересовался Даниил.

 Вот так-то. Лучший способ обороны - нападение. И стало быть, он сейчас кое-кому покажет... это еще неизвестно, кто кого припрет к стенке. Кстати, так ли уж бесполезна эта словесная дуэль? По крайней мере у него, возможно, получится узнать, что Велиату о нем известно. Возможно, это знание даже пригодится. Хотя...

Было, было у Даниила ощущение, что его попутчик знает о нем достаточно много. Но сколько? Тот, кто его послал, не мог не дать каких-то сведений oб объекте охраны. Но вот кто? Неплохо это было бы выяснить.

И он предпринял совершенно отчаянную атаку, почти на грани фола, надеясь, что Велиат все же сболтнет что-то важное, проговорится. А тот запросто отбил ее и предпринял контратаку. Вот тут-то Даниилу и в самом деле пришлось солоно. Но от отбился.

И все это время они приближались к деревне. Уже в следующей ячейке началась хорошо мощенная дорога. И куда она могла вести, как не в деревню? Продолжая разговаривать, друзья пошли по ней. Мимо полей, на которых прилежно работали крестьяне, мимо сторожевой вышки, на которой сидел хмурый, небритый, сразу видно, с большого похмелья центурион, в помятых латах, на которых даже местами сохранилась позолота. Длинная, хорошо наточенная алебарда лежала у подножия вышки, и к ней, делая вид, будто гоняет мелких, похожих на мышей зверей, подкрадывался какой-то крестьянский сын в белой рубахе с обильно замаранным глиной подолом.

Они уже почти миновали эту ячейку, когда их обогнала телега, в которую были запряжены две птицы с огромными мозолистыми ногами и короткими, куцыми крыльями. В телеге сидел старик с пышными усами, типичный такой деревенский старичок, худой, загорелый, но еще крепкий и жилистый. Позади него, лениво пожевывая соломинку и сонно глядя куда-то в небо, лежал тот самый центурион. Алебарда теперь была у него в ногах. Длинная.Древко далеко высовывалось за край телеги.

И наверное, стоило попросить этого старичка подвезти, поскольку никуда, кроме как в деревню, он ехать не мог. Но Даниилу не хотелось прерывать разговор. Как раз в этот момент он, кажется, наконец-то серьезно прижал Велиата. А тот, возможно, по той же самой причине дедка не окликнул, а всего лишь сошел на обочину, освобождая проезд.

Как бы то ни было, но телега прогрохотала мимо. И только тогда, когда она удалилась шагов на сто, Даниил вдруг сообразил, что телега была пустая. Вот это было нетипично. Хороший хозяин, возвращаясь домой с поля, нарвет хотя бы охапку травы для скотины. И вообще, больно уж безразличным взглядом окинул их старичок. Да и телега ехала слишком быстро. А центурион... Не слишком ли рано он покинул свой пост? Вроде бы до ночи еще далеко?

Короче, возможно, все это было предзнаменование каких-то грядущих неприятностей, но Даниил, увлеченный разговором с Велиатом, машинально все это отметив, не придал сим фактам большого значения.

В самом деле, с каких это пор ему, магу, надлежит бояться каких-то крестьян?

Свою ошибку он осознал после того, как они, оказавшись в следующей ячейке, увидели деревню, а если точнее, то самые крайние ее дома, околицу. Именно там их и ждали. Небольшая толпа, человек в двадцать - двадцать пять, вооруженных вилами, косами и просто дубинками крестьян. А впереди их на шаг, как и положено, стояли два деревенских центуриона, причем один из них был вооружен мечом и, стало быть, являлся старшим, да какой-то средних лет дядька в черной, усеянной разноцветными заплатками мантии, который не мог быть никем, кроме как местным кощуном.