Константин Калбанов – Вепрь (страница 106)
В руках у него оставалось только три ножа, когда раздался дробный топот двух десятков лошадей, ну никак не меньше. Причем идут во весь опор! Да что же такое могло случиться? Может, посадские всадники из крепости идут по следу какой ватаги? Они вообще-то занимаются патрулированием тракта и окрестностей… То, что это не они, Виктор осознал сразу же, едва первый из всадников влетел в ворота. На крепком коне восседал статный наездник в синем мундире с желтыми отворотами. Гульдские драгуны?! Этим-то что тут понадобилось?! Однако уже через секунду он и думать позабыл задаваться какими бы то ни было вопросами, потому как солдат, а вернее, сержант резко осадил коня. Вздыбившееся животное еще не успело встать на все четыре ноги, как этот боец навел на Виктора пистоль и нажал на спуск. Сначала вспухло маленькое облачко на затравочной полке, а затем из ствола выметнулись пламя и дым, а у самого уха вжикнула пуля.
Здравствуй, жопа новый год! Да что тут творится-то?! В мозгу взрывается этот вопрос, а руки делают свое дело на одних рефлексах. Все остальное запечатлелось в его памяти, как калейдоскоп событий. Вот с ножом в груди падает первый гульд. Вот Ждан появляется в дверях кузни и мечет молот в одного из нападающих, выбив у того изо рта целый фонтан крови. Секунду спустя он сам принял сразу две пули в грудь и завалился обратно в кузню. Вот Горазд с деревянными трехзубыми вилами наперевес, ловко увернувшись от очередного выстрела, подскочил к солдату и всадил ему в бок заостренное и хорошо высушенное дерево. Но его самого отбросила к стене лошадь. По той стене и сполз оглушенный парень. Виктор увернулся от нескольких выстрелов и сумел всадить клинки еще в двоих, когда его рубанули палашом. Последнее, что он услышал, – это женский крик и громкий плач младенца. После этого – темнота…
Иной от такой боли потеряет сознание, Виктор же, наоборот, пришел в себя. Рыча как зверь, он вскочил на ноги и завертелся юлой. Правая часть лица горела огнем. Что? Как? Почему? Все заполнила одна огромная ярко-алая вспышка боли. Постепенно боль, острая вначале, притупилась. Лицо продолжало гореть огнем. Боль теперь не заполняла собой все его существо, и голова плохо ли, хорошо ли начала работать.
Он осматривался вокруг, не веря собственным глазам, потому что этого быть не могло. Но это было! Его эдемский сад, его рай на земле был порушен в одночасье. Порушен и испепелен, потому как он стоял посреди пепелища, или, если быть более точным, догорающей усадьбы, от которой остались лишь раскаленные угли. Дом, постройки, мастерская и даже баня… Гульды сожгли все.
На том месте, где он недавно лежал, была большая лужа уже запекшейся и почерневшей крови. Виктор припомнил, что получил удар палашом, и потрогал лицо. Все так, глубокая рана там и сейчас, вот только кровь запеклась. Голова – странный орган, порой от самого безобидного пореза натекает столько, что просто диву даешься. Здесь рана была довольно серьезной, и лужа получилась изрядной. Как видно, именно по этой причине его сочли мертвым и не стали с ним возиться, а привело его в чувство откатившееся горящее бревно. Если к ране он прикоснулся, то касаться ожога не хотелось, одна только мысль об этом причиняла подлинную боль.
Описать словами состояние Виктора в эту минуту довольно сложно, сам он за такое нипочем не взялся бы, потому что просто не смог бы этого сделать. Наверное, все же его мозг пока еще не был готов воспринять всю картину в целом, а потому словно впал в ступор.
Осматриваясь вокруг, он обратил внимание на то, что сгорело не все. По странному стечению обстоятельств уцелели ворота и часть ограды, примыкающей к ним. Она, конечно, сильно обгорела, но до столбов и створок огонь все же не дошел. Присмотревшись, он заметил, что на одной из створок висит человек, прибитый к дубовым плахам за кисти рук, разведенных вверх и в стороны. Горазд!
Виктор бросился к молодому человеку и, вцепившись в кованый гвоздь с большой шляпкой, – работа Ждана – начал его раскачивать, сдирая в кровь руки, но не чувствуя боли. Наконец ему удалось справиться с одним гвоздем, и он принялся за второй. Мозг как-то отстраненно отметил, что кисти сильно пострадали и раны от гвоздей очень плохие, рваные, словно Горазд бился, уже будучи прибитым к воротам. Вот только у парня была рана на животе, и, судя по всему, там была пуля, а с такой раной не больно-то подергаешься.