Константин Калбанов – Танкист-3 (страница 42)

— Ну да. Для самообороны. Ну и наработки опыта. Глупо же отказываться от подобной возможности. Я, кстати, себе прикупила пневматический карабин. И с накачкой баллонов возни почти нет. Купила насос на электроприводе, подключаешь к проводке автомобиля, две минуты и порядок. Я уже оправдала это приобретение за счет экономии на боеприпасах, — увлеченно начала рассказывать Татьяна.

— Если вы не уходите, тогда от оружия нужно избавиться, — не разделяя ее оптимизма, продолжал настаивать он. — Ну хотя бы закопайте его где-нибудь на заднем дворе. Чтобы даже если японцы найдут, у них не возникло и тени сомнений в том, что вы не собирались его использовать.

Он понимал, что не сможет убедить ее и остальных членов бригады убраться отсюда. Они уже имели дело с ранеными, видели страдания других и не боялись крови. А потому полагали что теперь им и сам черт не брат. Ошибочное мнение. Но ты поди их в этом убеди. Ради Татьяны, он бы с силой их увез отсюда. И плевать, на то, что она на него обидится. Но не имел возможности покинуть позицию. Противник находился слишком близко.

— Хорошо, я поговорю с Максимом, — с самым серьезным видом, пообещала она.

— О чем ты хотела со мной поговорить, Танюша?

Виктору не понравился ни этот тип, ни то как он держался с ней, встав рядом с видом собственника. А пуще того, как она смотрела на него. Ничего такого. В ее взгляде угадывались только уважение и восхищение лидером. Но от этого ведь недалеко и до чего-нибудь более серьезного. Или совершенно несерьезного. Глупость она ведь такая… Сам не поймешь как смог вступить в нее.

Тем паче, когда имеешь дело с типом, у которого Суть более чем впечатляет. Уже девятая ступень, и Харизма в один и семь десятых. С остальными показателями то же полный порядок. Похоже весьма амбициозное молодое дарование. Однозначно имеет перед собой определенную цель, к которой будет двигаться несмотря ни на что.

Лет двадцать пять, наверное на последнем курсе академии, высок, спортивного сложения, самоуверенный взгляд. Одет во френч цвета хаки, с большими накладными карманами и открытым воротом, из под которого видна серая рубашка и галстук. На голове фуражка английского типа, с белым околышем и красным крестом, вместо кокарды. На левом рукаве такая же повязка.

С одной стороны, Виктор с Таней вроде как и не встречаются, а являются только друзьями. С другой, сам черт не разберет, что между ними вообще происходит. Во всяком случае, с некоторых пор слово дружба, в отношении нее, его уже слегка раздражает.

А вот этот тип, так и не слегка. Виктор даже представил как он сворачивает на сторону этот волевой подбородок. Лишая красавчика ореола героя с агитационного плаката. Наверняка бабник, и не знает отбоя от слабого пола. Отчего такой вывод? Да есть у него нечто неуловимо общее с Аршиновым. Только тот был Нестерову другом, и при всей своей кобелиной натуре, на Баеву даже не думал засматриваться.

— О! Максим! Ты вовремя, — встретила она его. — Познакомьтесь, начальник нашей бригады, Иволгин Максим Андреевич, он на выпускном курсе академии. А это мой одноклассник по гимназии, Нестеров Виктор Антипович.

Ну, а он о чем. Весьма целеустремленный индивид. Даже не врач, но сумел возглавить бригаду, увлечь за собой ребят и выбить финансирование. Такое под силу далеко не каждому. Возможно, и скорее всего за ним кто-то стоит. Но это только подтверждает выводы Виктора.

— Очень приятно, — протянул руку Иволгин.

— Взаимно, — обмениваясь рукопожатием, ответил Нестеров.

— Витя советует нам избавиться от всего оружия. Так как в случае прорыва линии обороны, японцы могут воспринять нас ни как представителей Красного Креста, а как военную силу, — пояснила Таня.

— Что за чушь, — фыркнул в ответ Максим. — Японцы конечно азиаты. Но весьма прогрессивных взглядов. Они строго придерживаются норм и правил цивилизованного мира.

— Расскажите это заживо сожженным в паровозных топках, во время интервенции ДВР. Десяткам, если не сотням тысяч расстрелянных и замученных китайцев.

— Мы не китайцы, — вскинув подбородок, произнес Иволгин.

— Считаете себя выше азиатов? — вздернул бровь Виктор. — Являетесь почитателем Киплинга и его «Бремени белого человека»?